?

Log in

No account? Create an account
От Орла до Новороссийска - Флегматичный циник [entries|archive|friends|userinfo]
olnigami

[ website | My Website ]
[ О журнале | livejournal userinfo ]
[ Предыдущие записи | journal archive ]

От Орла до Новороссийска [Jun. 23rd, 2010|01:55 am]
olnigami
[Tags|]

Книга «От Орла до Новороссийска» повествует об эпическом отступлении (хотя это скорее стоит назвать «бегством») Вооруженных Сил Юга России (деникинцы, попросту говоря) в 19-20 годах. Деникин тогда ухитрился буквально за полгода потерять не просто всё, а вообще всё – осенью 19 стояли на подступах к Москве, весной 20-го пытались спасти хоть что-нибудь во время провальной эвакуации из Новороссийска и не менее провальной – из Одессы. Особенно это впечатляет на фоне того, как Врангель и «крымский вешатель» Хлудов Слащев в 21 году при чуть ли не на порядок меньших возможностях не только удержали Крым (не самую стратегически удобную территорию), но еще и устроили могучее летнее наступление... завершившееся, впрочем, еще одной эвакуацией, хотя несколько более организованной, чем новороссийская

Книга составлена из воспоминаний, причем в основном бойцов из «именных» дивизий, самых боеспособных частей Белой армии. Строятся воспоминания по одному и тому же шаблону: дивизия бодро и лихо изничтожает «краснопузых», громит их за раз целыми полками, захватывает тысячи пленных, десятки пушек и пулеметов, бронемашины, обозы, эшелоны... и тут внезапно им сообщают, что красные прорвались с фланга и надо немедленно отступать, чтобы не попасть в окружение. Дивизия отступает (теряя по дороге все ранее захваченное), затем где-нибудь укрепляется, переформируется и опять громит красных, потом опять отступает... и так до самого Новороссийска и душераздирающего описания эвакуации. Что характерно, «именные» дивизии смогли выбраться практически в полном составе, даже с пушками, пулеметами и некоторые с лошадьми. Мало того, суровые «дроздовцы» совершили рейд на занятый красными Екатеринодар и вывезли из собора гробы покойных офицеров их дивизии – Дроздовского и Туцевича. Так и поплыли в Крым – с двумя оцинкованными гробами на капитанском мостике.

Что авторы говорят о причинах поражения? В первую очередь, винят казаков, особенно кубанцев. В какой-то момент у них случился надлом – перестали воевать, бросали винтовки и пики, бежали обратно на Кубань. Затем разложение перешло и на донцев, и на другие части. К тому времени красные уже создали свою конницу, которая опрокидывала ослабевших кубанцев и устраивала те самые фланговые прорывы, после которых приходилось отступать всему войску. О красной кавалерии под командованием бывшего вахмистра Буденного белые отзываются весьма некомплиментарно («буденновцы обладали столь неприятными лицами и манерами, что мне не оставалось ничего другого, кроме как их расстрелять»), но при этом мрачно признают, что их кавалерия была еще хуже. Памятуя о том, как Слащев летом 20-го раскатал по таврийской степи целый красный корпус кавалерии силами почти одной пехоты, похоже, оценка белых не так уж далека от истины.

Второй причиной поражения называют «полный развал в тылу». Говорят о воровстве, о недостатке всего – патронов, обмундирования, лекарств, о брошенных и замерзающих до смерти эшелонах раненых, о толпах офицеров, увиливающих от фронта всеми силами. Вспоминают, как в Новороссийске видели полные склады всего необходимого, так оставшегося на этих складах и доставшегося красным. Много нехорошего высказывают в адрес Деникина, Май-Маевского и прочего штаба, единственное к Врангелю более-менее приличное отношение. Достается все тем же кубанцам, которые прямо во время боевых действий устроили «парад суверенитета», и хотя деникинцы разогнали их Раду, это не особо помогло.

Вообще с самостийностью в тылах белых творился полный бардак – на западе Махно и Петлюра, на юге, помимо кубанцев, красные ингуши и непонятное Закавказье, и это не считая разнообразнейших зеленых, против которых даже приходилось снимать с фронта войска и бронепоезда. Все-таки, надо отдать должное красным – в своих тылах они порядок поддерживали куда более жестко, ЧК свое дело знало. Впрочем, и тылы-то у них были в центральной России, а у белых – на национальных окраинах, которые как всегда при первых же признаках развала центральной власти пытаются отвалить от России. Ну а казаки в истории революции отличились не раз, и все не лучшим образом. А уж попытка устроить «самостийщину» в 20-м году явно показывает степень их адекватности и понимания обстановки.

Достается от господ белогвардейцев и союзникам – англичанам с французами. Не поддержали, остались в стороне, проигнорировали при эвакуации, в конце концов и вовсе пошли на соглашение с большевиками. По-моему, звучат эти обвинения не совсем справедливо в контексте того, что в книге чуть ли не на каждое странице упоминаются английские мундиры и винтовки. Да и соглашение с красными вполне практично – после разгрома ВСЮР стало ясно, что большевики пришли к власти всерьез и надолго, а значит пора переориентироваться. Ничего личного, только бизнес.

И, конечно, финальный аккорд – обвинение большевиков в использовании интернациональных сил. Хотя на Юге это было не так развито, как на Востоке, где под знамена Красной армии встали китайцы, а так же военнопленные немцы и венгры, но зато на Юге вовсю действовали прибалтийские части. Только ведь и у белых тоже далеко не все воинство было русским и православным

"Калмыки появились с первыми лучами солнца. Впереди ехали несколько всадников, орали дикий напев, били в бубны и размахивали несколькими захваченными красными флагами. За ними следовал молча, на белой лошади, шаман. За шаманом всадник вел в поводу лошадь, на которой был прикручен, очевидно, комиссар. Лицо в крови и качался в седле, но веревки не давали ему упасть. вслед за ним группа всадников толкала перед собой дюжину бледных, перепуганных пленных, раздетых, в одном белье. Толкали их конями и остриями шашек. Наконец, шли сотни. Все оглушительно вопили и размахивали обнаженными шашками, с которых струилась кровь. Некоторые насадили на бамбуковые пики отрубленные головы.... Калмыки подползли потихоньку, сняли часовых и перерезали всю красную бригаду без единого выстрела".

А ведь был еще чеченский полк, были черкесские части, и ничуть не меньшие головорезы. Хотя калмыки, наверное, производили самое дикое впечатление.
linkReply

Comments:
From: (Anonymous)
2010-06-28 05:27 pm (UTC)

Комментарий

Весьма показательная фраза в вашей статье:

"Все-таки, надо отдать должное красным – в своих тылах они порядок поддерживали куда более жестко, ЧК свое дело знало".

От себя добавлю: чистоплюйство при защите разваливающегося или захваченного вандалами государства - вещь непростительная.

Но что случилось - то случилось: Россия прошла в 20-м веке удивительный путь - страшный, но интересный. Показательный настолько, что уроков из него госдеятелям разного пошиба и политического окраса можно извлечь на пять веков вперед.

Впрочем история все равно никого ничему не учит, увы. Даже столь показательная...
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: yuridmitrievich
2010-07-03 06:07 pm (UTC)

Re: Комментарий

Г. Д. Виллиам. Побежденные (издание сверено по публикации "Архив русской революции". Т. 7. - Берлин: Слово, 1922. - С. 202-267).
"Сначала матросов [пришедшие в Севастополь белые] постращали. Те сдуру остались: наше дело, говорят, на воде, мы и с кадетами жить станем… Ну, все как следует, по-хорошему: выгнали их за мол, заставили канаву для себя выкопать, а потом подведут к краю и из револьверов поодиночке. А потом сейчас в канаву. Так, верите ли, как раки они в этой канаве шевелились, пока не засыпали. Да и потом на том же месте вся земля шевелилась: потому не добивали, чтобы другим неповадно было.
- И всё в спину, - со вздохом привосокупила хохлушка. - Они стоят, а офицер один, молодой совсем хлопчик, сейчас из револьвера щёлк! - он и летит в яму… Тысячи полторы перебили…
Старший сын улыбнулся и ласково посмотрел на меня».(С. 227)
"Красных, взятых в плен, он, по его словам, приказывал "долго и нудно" бить, а потом "пускал в расход".
- Офицеров красных, тех всегда сам…
Он оживился и с засветившимся взором продолжал:
- Поставишь его, Иуду, после допроса к стенке. Винтовку на изготовку, и начинаешь медленно наводить… Сначала в глаза прицелишься; потом тихонько ведешь дуло вниз, к животу, и - бах! Видишь, как он перед дулом извивается, пузо втягивает; как бересту на огне его, голубчика поводит, злость возьмет: два раза по нему дуло проведешь, дашь помучиться, и тогда уже кончишь. Да не сразу, а так, чтобы помучился досыта" (С. 254)

"Помню, один офицер из отряда Шкуро, из так называемой "волчьей сотни", отличавшийся чудовищной свирепостью, сообщая мне подробности победы над бандами Махно, захватившими, кажется, Мариуполь, даже поперхнулся, когда назвал цифру расстрелянных безоружных уже противников:
- Четыре тысячи!..
Он попробовал смягчить жестокость сообщения:
- Ну, да ведь они тоже не репу сеют, когда попадешься к ним… Но всё-таки…
И добавил вполголоса, чтобы не заметили его колебаний:
- О четырех тысячах не пишите… Еще Бог знает, что про нас говорить станут" (С. 255)

"К нам иногда заходил член военно-полевого суда, офицер-петербуржец… Этот даже с известной гордостью повествовал о своих подвигах: когда выносили у него в суде смертный приговор, потирал от удовольствия свои выхоленные руки. Раз, когда приговорил к петле женщину, он прибежал ко мне, пьяный от радости.
- Наследство получили?
- Какое там! Первую. Вы понимаете, первую сегодня!.. Ночью вешать в тюрьме будут…
Помню его рассказ об интеллегенте-зеленом. Среди них попадались доктора, учителя, инженеры…
- Застукали его на слове "товарищ". Это он, милашка, мне говорит, когда пришли к нему с обыском. Товарищ, говорит, вам что тут надо? Добились, что он - организатор ихних шаек. Самый опасный тип. Правда, чтобы получить сознание, пришлось его слегка пожарить на вольном духу, как выражался когда-то мой повар. Сначала молчал: только скулы ворочаются; ну, потом, само собой сознался, когда пятки у него подрумянились на мангале... Удивительный аппарат этот самый мангал! Распорядились с ним после этого по историческому образцу, по системе английских кавалеров. Посреди станицы врыли столб; привязали его повыше; обвили вокруг черепа веревку, сквозь веревку просунули кол и - кругообразное вращение! Долго пришлось крутить. Сначала он не понимал, что с ним делают; но скоро догадался и вырваться пробовал. Не тут-то было. А толпа, - я приказал всю станицу согнать, для назидания, - смотрит и не понимает, то же самое. Однако и эти раскусили было - в бега, их в нагайки, остановили. Под конец солдаты отказались крутить; господа офицеры взялись. И вдруг слышим: кряк! - черепная коробка хряснула, и повис он, как тряпка. Зрелище поучительное" (С. 255-256).
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: yuridmitrievich
2010-07-03 06:08 pm (UTC)

Re: Комментарий

Генерал Врангель «ВОСПОМИНАНИЯ» ч.1глава II. ОСВОБОЖДЕНИЕ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА :
«По указанию станичного правления комендантской командой дивизии арестовывались причастные к большевизму станичники и приводились в исполнение смертные приговоры. Конечно, тут не обходилось без несправедливостей. Общая озлобленность, старая вражда между казаками и иногородними, личная месть, несомненно, сплошь и рядом играли роль, однако со всем этим приходилось мириться. Необходимость по мере продвижения вперед прочно обеспечить тыл от враждебных элементов, предотвратить самосуды и облечь, при отсутствии правильного судебного аппарата, кару хотя бы подобием внешней законной формы, заставляли мириться с этим порядком вещей.
Наши части со своей стороны, имея неприятеля и спереди и сзади, будучи ежедневно свидетелями безжалостной жестокости врага, не давали противнику пощады. Пленных не брали.
Накануне части захватили значительное число пленных и большую военную добычу. Переговоривши с полковниками Чичинадзе и князем Черкесовым, я решил сделать опыт укомплектования пластунов захваченными нами пленными. Выделив из их среды весь начальствующий элемент, вплоть до отделенных командиров, в числе 370 человек, я приказал их тут же расстрелять.
Я с трубачами и конвоем проехал в Ставрополь. В городе кое-где шла еще перестрелка. На улице и тротуарах лежали убитые лошади, опрокинутые повозки, трупы красноармейцев. На следующий день после занятия города имел место возмутительный случай. В один из лазаретов, где лежало несколько сот раненных и больных красноармейцев, ворвались несколько черкесов и, несмотря на протесты и мольбу врачей и сестер, вырезали до 70 человек
Другой случай был почти такого же порядка. На другой день по занятии нами города ко мне явился офицер, отрекомендовавшийся хорунжим Левиным, начальником особого отряда при ставропольском губернаторе. Хорунжий Левин вернулся, предоставив себя и своих людей в мое распоряжение. Я приказал ему принять в свое ведение тюрьму, где находились пленные красноармейцы и задержанные в городе большевики. Через несколько часов мне дали знать, что хорунжий Левин расстреливает арестованных.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: yuridmitrievich
2010-07-03 06:09 pm (UTC)

Re: Комментарий

Р.Б. ГУЛЬ Ледяной поход (с Корниловым)
«Из-за хат ведут человек 50-60 пестро одетых людей, многие в защитном, без шапок, без поясов, головы и руки у всех опущены. Пленные. Их обгоняет подполковник Нежинцев, скачет к нам, остановился - под ним танцует мышиного цвета кобыла.
"Желающие на расправу!" - кричит он.
Я оглянулся на своих офицеров. Вышли человек пятнадцать. Идут к стоящим кучкой незнакомым людям и щелкают затворами. Прошла минута. Долетело: пли!.. Сухой треск выстрелов, крики, стоны...
Люди падали друг на друга, а шагов с десяти, плотно вжавшись в винтовки и расставив ноги, по ним стреляли, торопливо щелкая затворами. Упали все. Смолкли стоны. Смолкли выстрелы. Некоторые расстреливавшие отходили. Некоторые добивали штыками и прикладами еще живых.
Около меня - кадровый капитан, лицо у него как у побитого. "Ну, если так будем, на нас все встанут",- тихо бормочет он».
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: yuridmitrievich
2010-07-03 06:11 pm (UTC)

Re: Комментарий

3-го мая 1920 г. на приходском собрании, составленном из одних интеллигентов, на о. Антигоне я сказал присутствующим:
- Господа, посмотрите прямо и честно на происходящее! Мужик наш, наш простой народ оказался не тем, чем вы представляли его: разбушевавшись, он натворил за эти три года много грязных и ужасных дел. Но мы-то лучше ли его оказались в это время? Вспомните про спекуляции, хищения, грабежи и грубый, безудержный эгоизм, охвативший всех нас!.. Мы хуже их, ибо от нас больше требуется, чем от них.
Если хотя бы не все, - этого никогда не бывает, - а большинство в Добровольческой Армии прониклось мыслью, что в ту пору нужно было жертвовать не только своею жизнью на поле брани, но и своими правами, преимуществами, достоянием своим, и мечтать не о реставрации старого, а о стройке нового, отвечающего интересам не отдельных классов, а целого народа, - тогда, думается, добровольческий подвиг привел бы нас к лучшим результатам.
Г.Шавельский «Воспоминания последнего Протопресвитера Русской Армии и Флота»
(Reply) (Parent) (Thread)