?

Log in

No account? Create an account
О классической научной фантастике - Флегматичный циник [entries|archive|friends|userinfo]
olnigami

[ website | My Website ]
[ О журнале | livejournal userinfo ]
[ Предыдущие записи | journal archive ]

О классической научной фантастике [Feb. 20th, 2015|02:50 am]
olnigami
[Tags|]

Вчера в эфире радио «Новая жизнь» мы с Игорем Поповым говорили об Артуре Кларке и немного об англо-американской классической научной фантастике.
http://www.nlradio.net/kulturoteka/1880-kulturoteka-18-02-2015
http://nlradio.podfm.ru/kultura/1332/

Добавлю к этому разговору ещё одну тему, так сказать, немного в сторону. Между англо-американской «твёрдой» научной фантастикой и фантастикой советской есть определённое сходство, особенно заметное на примере Артура Кларка. Некоторые его произведения вообще читаются как своего рода производственные романы. Сюжет строится на внедрении научных открытий и новых технологий; основные персонажи – учёные, инженеры и техники; конфликт обычно строится на возникновении и ликвидации катастрофы (конфликты между людьми тоже возникают, но как бы на втором плане), чаще всего техногенной, иногда природной. В общем, всё то же самое, что и во многих произведениях советской фантастики, разве что идеологии гораздо меньше (впрочем, и в советской фантастике 50-60-х пропагандистский напор был уже куда слабее, чем в 30-е).

Тут, пожалуй, даже можно представить некое общее идейное пространство, сложившееся в среде научных и технических работников СССР, США и Европы в послевоенное время. Пространство это, конечно, в первую очередь фокусируется на научно-техническом прогрессе, особенно в части исследования и освоения космоса (в меньшей степени – Мирового океана, но это тоже достаточно важная тема), прекращении конфликтов и объединения Земли, отмирании суеверий, в том числе организованных религий (хотя существование немногочисленных фанатичных сект признаётся возможным, естественно, в роли антагониста). Вообще, НТП в этом идейном пространстве играет роль своеобразной светской религии; прогресс даёт смысл существованию как отдельной человеческой личности, так и человечества в целом, иначе говоря, прогресс становится основой метанарратива.

При этом, конечно, внутри этого идейного пространства существуют разные модели будущего. Строгое и прекрасное коммунистическое будущее Ефремова не очень-то похоже на сексуальный рай Хайнлайна… а впрочем… если подумать, между Ефремовым и Хайнлайном можно найти гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Хорошая тема для исследования, кстати.

Но интересны, конечно, не отдельные параллели и схожие детали, а именно само существование этих общих идей, разделяемых по ту и другую сторону железного занавеса, даже в каком-то смысле игнорирующих этот самый занавес. Советские и американские ученые и инженеры смотрели в будущее, в их понимании железный занавес представлял собой временное недоразумение, которое неизбежно рассеется через пару десятков лет, так что они смогут вместе заниматься научными исследованиями, покорять Луну, Марс и спутники внешних планет, а затем и всю Галактику. Понятно, что с такой перспективы различия между СССР и США казались мелкими политическими недоразумениями, а возможности единого человечества рисовались едва ли не безграничными.

Весь этот научно-технический оптимизм, правда, довольно скоро сошёл на нет. Ныне он воспринимается как одно из диковинных культурных наследий двадцатого века, некое странное, хотя и красивое, заблуждение, охватившее среду технической интеллигенции. В СССР от научно-технического оптимизма первыми отказались Стругацкие. В «Хищные вещи века» они поставили вопрос о том, действительно ли наука сможет наполнить человеческую жизнь смыслом, ну а в «Трудно быть богом» они и вовсе от какого-либо оптимизма отказались. Впрочем, при всём при том Стругацкие всё равно оставались в идейном пространстве классической научной фантастики.

В конце 80-х годов разочарование в той картине сегодняшнего мира и ожидаемого будущего, которую предлагала классическая фантастика, стало всеобщим. Плюс к тому же в значительной степени изменилось сообщество любителей фантастики – ИТР’ы переквалифицировались в мелких коммерсантов, пришла молодёжь, пропитанная совсем другим опытом и другим мировоззрением. И в нулевые годы российская фантастика превратилась в практически полный антипод советской. Её основными идеями стали милитаризм, шовинизм, консерватизм, реакционность. Научно-технический прогресс теперь вызывает больше опасения, чем надежду. Культурные изменения принимаются в штыки. Основой мировоззрения становится религия в виде православия, понимаемого как культ «традиционных ценностей». Ни о каком международном научном сотрудничестве, ни, тем более, об объединении человечества речи уже, разумеется, не идёт. Даже попытка вернутся к традициям классического НФ, предпринятая несколько лет назад издательством «Снежный ком», и та проходит под лозунгом «Космос должен быть наш». Короче говоря, у братьев Стругацких было множество учеников, но ни одного преемника.

В западной фантастике, насколько я могу судить, пафос классической НФ тоже сильно поблек. Сказались и «новая волна» с её мрачным пессимизмом и киберпанк… ещё более мрачный. Сейчас писать в стиле Кларка, допустим, уже как-то не очень получится. Каждому стилю своё время. Да ведь и сами классики в 80-е начали писать по-другому, причём заметно слабее. И непонятно, то ли это с возрастом связано, то ли действительно – воздух эпохи стал другим.

Впрочем, англоязычная фантастика сильно отличается от современной российской тем, что в ней гораздо ниже уровень идеологизированности. Нет, у авторов есть политические взгляды и они их откровенно выражают, но нет вот этого жёсткого догматизма, этого деления на своих и чужих с установкой «либо ты с нами, либо против нас», нет желания доказать исключительную правильность своей точки зрения и размазать соперника по стенке. Соответственно, больше возможностей писать с разных точек зрения, разрабатывать различные научные, культурные и религиозные проблемы, в том числе и с обращением к старым темам классической НФ. Ну и опять же интеллектуальный уровень англоязычной фантастики гораздо выше, что влияет и на широту кругозора, и на понимание научных проблем, и на художественный уровень.

Но вот говоря о классической послевоенной НФ – да, она была местами наивной, местами чересчур уж пафосной и оптимистичной, но она действительно объединяла людей, открывала перспективы, будила любопытство.

Ну или вот взять того же Кларка – он пишет очень сдержанно и как-то по-взрослому, что ли. Нет у него увлечённости насилием… да у него на все его романы, кажется, есть всего одно описание того, как один человек бьёт другого человека. В «Лунной пыли». И там же едва ли не единственная во всём творчестве Кларка сцена с эротическим намёком (весьма пуританским). И единственный у Кларка герой-мачо – сильный, уверенный, харизматичный. Так-то у него обычно все герои – учёные, инженеры, космонавты – больше действуют умом, чем физической мощью, постоянно сомневаются, думают, но при этом, когда доходит до дела, оказываются и волевыми, и энергичными, и готовыми пожертвовать собой ради спасения других или ради науки.

Артур Кларк, по нынешним временам, это какая-то совсем другая фантастика, не такая, какой мы её привыкли воспринимать. Своего рода привет из иной эпохи, раритет иного мышления, иного видения мира, иного представления о будущем. Тем, собственно, он и интересен.
linkReply

Comments:
[User Picture]From: motilek_1
2015-02-20 07:31 am (UTC)
С большой радостью встречаем каждую Вашу передачу)!
(Reply) (Thread)
From: dima_tchernycof
2015-02-20 07:14 pm (UTC)

Сциентистская утопия

Я послушал программу на радио Теос про отчаяние, где вы принимали участие. Там вы упомянули Полдень Стругацких на что ведущий сказал: "Это как-то жутко". По-моему, вы с ним согласились, если нет, то извините. Вопрос в том почему сциентистская утопия воспринимается, как что-то жуткое?
Как я понял золотой век фантастики вы оцениваете положительно, хотя там сциентизм и технократизм основные идеи.
Как вы оцениваете современный прогрессизм: трансгуманизм, постгуманизм, иммортализм и т.д. Эти измы развиваются в основном на западе, у нас мало их представителей,вот одно имя американского ученого могу вспомнить (кстати тоже фантаст) Элиезер Юдковский, вам это имя о чем нибудь говорит?
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: olnigami
2015-02-22 05:13 pm (UTC)

Re: Сциентистская утопия

Мы говорили сначала о "Полдне", а потом переключились на "Понедельник начинается в субботу", и я говорил о том, что мир "Понедельника" - замкнутый мир без изменений, без сюжета, в котором есть только работа и ничего больше (даже романтических отношений - и то нет). И вот тут мы сошлись на том, что картина при её внешней привлекательности на самом деле получается жуткая. Мне кажется, Стругацкие сами не очень-то ожидали такого эффекта, рисовали рай, а вышло какое-то болото стоячее.
Мои родители работали в НИИ, сам я работал на подобном предприятии, и знаю, что на самом деле там жизнь всё-таки текла сильно по-другому, не так как в «Понедельнике». К сциентистской утопии у меня отношение сложное. Она привлекает радостью познания, совместного труда, но внушает опасение склонностью к замыканию в касту интеллектуалов с презрительным отношением ко всем, кто по тем или иным причинам к этой касте не принадлежит. Плюс к тому же меня раздражает тот безудержный оптимизм, который присущ сциентистской картине мира. Но это не мешает мне читать классическую фантастику и наслаждаться ею.
Трансгуманизм и прочие измы – штука очень интересная. Я считаю всё же, что трансгуманизм слишком радикален в идее о том, что все человечество изменится, причем в краткие сроки. По-моему, они преувеличивают темпы прогрессы и степень влияния прогресса на общество. Но сама постановка вопроса – искусственный интеллект, продление жизни, кибернизация организмов и так далее – она актуальна и художественно крайне выигрышна (а я идеи больше оцениваю как писатель – с точки зрения того, как их можно развернуть в литературное произведение). И меня впечатляет то, как повлияли идеи трансгуманизма на фантастику и на литературу в целом.
Элиезера Юдковского не читал. С идеями трунсгуманизма я знаком в основном по фантастике.
(Reply) (Parent) (Thread)
From: dima_tchernycof
2015-02-23 06:08 pm (UTC)

Re: Сциентистская утопия

Интересно, проблема с "Понедельником..." глубже, чем кажется на первый взгляд
Эпиграф повести: "Но что страннее, что непонятнее всего, - это то, как авторы могут брать подобные сюжеты. Признаюсь, это уж совсем непостижимо, это точно... нет, нет, совсем не понимаю." Н. В. Гоголь
Цитата из финала повести "Нос", контекст:
" Теперь только, по соображении всего, видим, что в ней есть много неправдоподобного.
Но неприлично, неловко, нехорошо!"..."Признаюсь, это уж совсем непостижимо, это точно... нет, нет, совсем не понимаю. Во-первых, пользы отечеству решительно никакой; во-вторых... но и во-вторых тоже нет пользы. Просто я не знаю, что это...
Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете, - редко, но бывают."
Ирония и Гоголя и Стругацких тут ясна, отрицание утилитарной пользы литературы и фантастики в частности, насмешка над ползучим бытописательским реализмом, отбрасывание прочь мещанских приличий и т.д.
У Стругацких был и более близкий враг. Исследователь творчества наших авторов Войцех Кайтох пишет: «"Понедельник…" был прежде всего насмешкой над "реалистичным" пониманием фантастики и пародией на произведения "ближнего прицела" ("на грани возможного") в их разновидности посвященной науке.»
Именно сюжетная слабость производственного романа пародируется в повести. Отсюда и зацикливание на работе, науке. Дальнейшее развитие пародия получает в путешествии Привалова по воображаемым мирам. Есть в "Понедельнике…" сатира и на бюрократию (Камноедов, но пока, довольно беззубая по сравнению с «Сказкой о Тройке»), карьеризм, приспособленчество, научное прожектерство, догматизм, идеологию мещанства и консьюмеризма ( Выбегалло, довольно многогранный персонаж, без изменений перенесен в«Сказку о Тройке»). И критики резюмируют, что по мнению авторов «счастье в непрерывном познании неизвестного и смысл жизни тоже»
В авторских сказках есть удивительно схожие повороты: герой (обычно ребенок, если взрослый, то чем-то отличающийся от остальных) попадает в Волшебную страну, зло побеждено и герой возвращается в обычный мир. Последнее очень важно, многие герое просто одержимы возвращением («Волшебник Изумрудного города» - «Страна Оз). А в "Понедельнике.. " Привалов не возвращается! Причем он все глубже погружается в чужую действительность, становится обитателем Волшебной страны.
Есть от чего зашевелиться волосам на голове! Жизнь – погружение (неостановимое, не зависящее от воли) в бездну непонятного, а то и вовсе ужасного, в тоже время любой поступок ответствен за изменения одного из вариантов будущего, и возврата от этих детских игрушек во взрослый понятный мир нет.
Герой погружается в чуждое, нечеловеческое попутно отрицая человеческое, обыденное. Мотивация его при этом всегда познание или любопытство – один из основных сказочных мотивов, дополнительно он отказывается от мотивов низменных, обывательских
Стругацкие тут продвигаются дальше чем их собратья по цеху: подходы к будущему и к современности, в которой порастают зачатки будущего, не исчерпываются ожиданием плохого и хорошего, наши чувства – плохой судья, все критерии могут измениться в одночасье и тогда мы останемся один на один с глубиной непонимания.
Я приведу две цитаты Станислав Лема, чтобы резюмировать, «Сумма технологии»:
«Нам предстоит разговор о будущем. Но рассуждать о будущих розах – не есть ли это занятие по меньшей мере неуместное для человека, затерянного в готовой вспыхнуть пожаром чаще современности.» ... «Но моим оправданием не может служить ни академическая страсть, ни невозмутимый оптимизм, обязывающий верить, что, как бы ни пошли дела, все кончится благополучно. Мое оправдание одновременно и проще, и гораздо прозаичнее, и, пожалуй, скромнее: берясь писать о завтрашнем дне, я просто делаю то, что умею и неважно даже, как это у меня получается, поскольку это мое умение – единственное. А коль скоро так, то моя работа будет излишней не больше и не меньше, чем любая другая; ведь всякая работа стоит на том, что мир существует и будет существовать и дальше.»
И «Солярис»:
«У меня не было надежды. Но жило во мне ожидание, последнее, что у меня осталось от неё. Каких свершений, издевательств, каких мук я ещё ожидал? Не знаю. Но я твёрдо верил, что не прошло время жестоких чудес.»


Edited at 2015-02-23 06:09 pm (UTC)
(Reply) (Parent) (Thread)
From: (Anonymous)
2015-05-05 02:46 pm (UTC)

from Mike

"Новая волна" с мрачным пессимизмом??? Вы даете..
Конечно, пессимизму там накопать несложно - но как характеристика течения в целом??
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: olnigami
2015-05-05 11:22 pm (UTC)

Re: from Mike

Для меня "новая волна" - это в первую очередь Баллард и Олдисс, а они оба проникнуты тревожностью. Да и Муркок, особенно поздний, как-то не склонен к оптимизму.
(Reply) (Parent) (Thread)