?

Log in

No account? Create an account
Премия «Новые горизонты», итоги. - Флегматичный циник [entries|archive|friends|userinfo]
olnigami

[ website | My Website ]
[ О журнале | livejournal userinfo ]
[ Предыдущие записи | journal archive ]

Премия «Новые горизонты», итоги. [Sep. 1st, 2015|03:02 am]
olnigami
[Tags|]

Не могу удержаться, чтобы не добавить ещё пару слов по поводу текстов с премии «Новые горизонты». Понятно, что эту выборку нельзя считать репрезентативной (напомню, что российская фантастика – это отдельный огромный материк; каждый год выходит порядка 700 книг, относимых по тем или иным признакам к этому жанру), но на кое-какие мысли она наводит.

1. Среди номинантов лишь один текст можно уверенно назвать «твёрдой» научной фантастикой – «Ступени бесконечности» Амнуэля. Да и то она больше походит на нон-фикшн, просто написанный в такой вот необычной форме. Капитан Очевидность докладывает: мы видим очередное подтверждение тому, что твёрдой научной фантастики в современной российской литературе очень-очень мало, а функции по популяризации науки у неё всё больше перехватывает нон-фикшн.

2. Из всех прочитанных текстов только повесть Колодана строго соответствует правилам остросюжетного жанра (точнее, комбинации ретро-детектива и городского фэнтези, но, в принципе, в современном фэнтези такое сочетание уже само по себе обрело черты жанра). Артём Рондарёв в своей рецензии предъявляет справедливые претензии к повести по части соблюдения жанровых конвенций, но, как ни странно, даже такая критика скорее на руку Колодану. Его повесть – единственная из представленных, которую можно и нужно обсуждать с профессиональной точки зрения, спорить о том, что удачно и что нет. Можно сказать, Колодан играет в профессиональной лиге, остальные же участники конкурса играют где-то в других местах, не суть важно, хорошо играют или плохо, но играют они не профессионально. И опять же – да, во всей отечественной фантастике при всех её огромных объёмах удивительно мало профессионально написанных текстов. Кстати, я бы, пожалуй, и Амнуэля зачислил в ту же лигу, что и Колодана, просто на конкурсе Амнуэль представлен не типичным произведением, но в прочих его рассказах и повестях соблюдаются правила твёрдой научной фантастики.

3. Обращает на себя внимание, насколько много внимания в представленных на конкурс произведениях уделено общественной тематике. «СРО» - целиком социальная сатира. «Агафонкин и время» - линию с Путиным-Сурковым вполне можно определить как социальное высказывание, в других сюжетных линиях поднимается вопрос о возможности преобразования общества, к тому же в финале ещё и тема мигрантов-работяг всплывает, правда, несколько неожиданно. В «Алхимистике» тоже есть рассуждения об устройстве современного российского общества. У Щепётнева особое внимание уделено тяжёлому положению деревни. Даже в подростковой «Куда скачет петушиная лошадь?» встречается пара острополемических высказываний. Особняком тут стоят только всё те же Колодан и Амнуэль, но они принципиально выстраивают миры, далёкие от российской действительности.

И это тоже коррелирует с общим состоянием отечественной фантастики, в которой очень популярны высказывания на социально-политические темы…. Да что там высказывания, порой кажется, что именно политика, точнее говоря, желание выразить своё мировоззрение и уязвить мировоззрение чужое, становится основным мотивом, побуждающим писателей взяться за клавиатуру. И постоянно в тексты проникают элементы памфлета, социального трактата, сатиры. Впрочем, проблема не в том, что писатели высказываются по общественным вопросам, а в том, что их представления о политике и экономике находятся на уровне статей в «Литературной газете». Это, опять же, к слову о низком профессионализме российских фантастов – много эмоций, много искренней встревоженности существующим положением дел, но нет ни знаний, ни умения анализировать и строить прогнозы.

4. Все конкурсные произведения перенасыщены литературными аллюзиями. «Чёртова дочка» - продолжение Стругацких, «СРО» прямо указывает на «Омон Ра» Пелевина, «Жестяная собака» отсылает к миру, созданному викторианской прозой, и так далее, и так далее. Все авторы играют в литературную игру, дают понять, что они лишь развивают созданное предшественниками, причём настолько навязчиво дают понять, что кажется, будто они боятся быть оригинальными, боятся оторваться от литературной традиции, боятся взять на себя ответственность за создаваемые ими миры, а потому всё время прикрываются великими литераторами прошлого. И ещё забавно видеть, как авторы боятся той реальности, которая у нас, что называется, за окном. Пытаясь изобразить реальность, они придают ей гротескные или сказочные черты, так что она сразу становится «как бы реальностью», понарошечностью. Например, Щепетнёв неплохо пишет о современной деревне, но вот туда же добавляются полигон, волки-мутанты, ну и всё, реальность приобретает какой-то нездоровый вид, а повесть переходит в категорию «фантастика», хотя, как я уже говорил, с соблюдением канонов жанра плохо обстоит дело у почти всех авторов.
Кстати, и в том, что касается острых социальных высказываниях, о которых шла речь выше, то ведь и их остроту изрядно стачивает чрезмерная литературность. Особенно это заметно на примере «Агафонкин и время» Олега Радзинского. Вот вроде бы смело автор включил в свой роман Путина и Суркова в качестве действующих лиц, но тут же к ним добавляются демоны Гог и Магог, разговаривающие цитатами из Булгакова, и текст аккуратно превращается в балаган. А какие могут быть претензии к балагану?

И ещё по поводу литературности, не только в отношении конкурсных текстов, а вообще российской фантастики. Я не так уж много её читаю, так что могу и ошибаться, но у меня сложилось ощущение, что предыдущей литературной традицией фантасты пользуются сугубо механически. Как будто есть такой типовой набор из классических цитат, персонажей и сюжетов, которых можно запросто пихать в свои тексты, обычно там, где нужна комическая разрядка или где нужно показать интеллектуальность персонажа, не задумываясь о том, из какого контекста цитата вырвана, о чём вообще написано то произведение, которое так запросто идёт в ход. И порой меня даже начинают терзать смутные сомнения: а читали ли вообще авторы те произведения, которые цитируют? Я имею в виду не то, что «проходили в школе», а именно читали, вчитывались, думали, пропускали через сердце. Вот что-то как-то не похоже. А похоже, скорее, на бездумное и безудержное растрачивание того литературного наследия, которое досталось нам от русской литературы XIX и XX веков.

PS Да, по итогам премии победил роман «Агафонкин и время». Что ж тут скажешь. Попаданцы рулят. Хотя «Агафонкин», как я говорил, это скорее антипопаданчество, но всё же сюжетная база та же самая. Учитывая засилье игр в изменение прошлого в современной российской фантастике, неудивительно, что один из таких романов добрался и до призового места. И это тоже очень удачно характеризует современно состояние российской фантастики. Так что да, конкурс получился очень интересный и поучительный, я бы даже сказал символичный. Во всех отношениях.
linkReply