?

Log in

No account? Create an account
«Безгрешность» Джонатана Франзена - Флегматичный циник [entries|archive|friends|userinfo]
olnigami

[ website | My Website ]
[ О журнале | livejournal userinfo ]
[ Предыдущие записи | journal archive ]

«Безгрешность» Джонатана Франзена [May. 21st, 2017|04:06 pm]
olnigami
[Tags|, ]

Тем временем дочитал (домучал, точнее говоря) «Безгрешность» Франзена. Какой-то растянутый латиноамеринский сериал. «Богатые тоже плачут» или в данном случае «Больные только и делают, что плачут». Все персонажи книги (за одним-единственным исключением) обладают роскошным набором детских травм. У всех были конфликты с матерями, расписанные настолько подробно и ядовито, что ближе к концу все травмирующие матери (травмоматери – вот подходящий термин) сливаются в один архетипический образ Великой Матери, Кибелы, которая калечит своих сыновей и дочерей, а те, в свою очередь, калечат собственных детей, и так идёт из поколения в поколения.

Не знаю, что за такая мания пошла в современной литературе писать про детские травмы, уродующие жизнь персонажей, и почему теперь у нас сюжету строятся по двум вариантам: травмированный герой преодолевает травму либо не преодолевает. Алло, товарищи писатели, вообще-то есть в жизни и другие сюжеты, и другие герои. Впрочем, в других романах есть хотя бы какие-то дополнительные сюжетные ходы, которые несколько смягчают миллионы терзаний главных героев. Вот, например, у Донны Тарт в «Щегле» есть очень милое и подробное описание антикварного мира, и главный герой в этот мир активно и с большим энтузиазмом погружается. В «Безгрешности» персонажи занимаются захватывающим, интересным дело – журналистские расследования, как через официальные СМИ, так и через интернет-волонтёрство. Вот вроде бы интересная, актуальная тема, есть о чём рассказать, есть возможность показать конкуренцию между старым и новым подходом к сбору и публикации информации, подтянуть какие-то интересные, неоднозначные события… Так нет же, вся эта деятельность оказывается лишь фоном для очередной порции страданий (опять же, как это характерно для «мыльных опер»).
Единственное исключение – отличная история про вояку, который позаимствовал с военной базы то ли настоящую термоядерную боеголовку, то ли макет, чтобы поразить свою девушку, заставить её заняться с ним сексом под угрозой взорвать город, причём заняться прям на этой самой боеголовки. Вот это правильная история – эрос и танатос, любовь и кровь, в правильной пропорции, взболтать, но не смешивать. И дальше из этой истории вырастают другие – про наркотики на военных базах (что логично объясняет поведение героя сюжета), загадочные перемещения термоядерных боеприпасов и т. д., но все эти темы уходят в никуда, заслонённые страданиями (нет, не так – СТРАДАНИЯМИ) персонажей. Кстати, в той же сюжетной арке есть хотя бы небольшое размышление одной из героинь по поводу своей работы: журналистская этика, отношения с информаторами, соревновательный зуд в желании успеть опубликовать горячий материал раньше конкурентов. Но потом опять – страдания, переживания, любит-нелюбит и всё такое.

И кстати, раз уж речь зашла о горячих журналистских темах. Раз уж Франзен в подражание Диккенсу и Достоевскому (с которыми обоями он всю книгу носится как известно кто с писаной торбой) использует жанр «бульварного романа», то стоило бы добавить в текст побольше этой самой бульварщины. Ну там, не знаю, «ШОК! Отец и сын влюблены в одну и ту же женщину, отца находят мёртвым, сын арестован по подозрению в убийстве» или «ШОК! Приехавший из Швейцарии наследник огромного состояния сбегает из-под венца вместе с девицей с сомнительным прошлым! Сенсация». А то в «Безгрешности» из бульварщины только вот эта самая история с боеголовкой и ещё сюжет с убийством, настолько явно цельнотянутый у Фёдора нашего Михайловича, так что даже как-то немного неудобно становится. К тому же у Франзена из-за использования приёма нелинейного повествования постоянно возникают проблемы с интригой: читатель знает о том, как она разрешиться порой ещё до того, как она вообще закрутиться.

А ведь бульварный роман предполагает наличие захватывающей интриги, держащей в напряжении до самого финала. Ну там, не знаю: «Будет ли студент, замочивший старушку, молчать до конца или пойдёт на добровольное сотрудничество со следствием?» или «Кого выберет женщина нелёгкой судьбы: чёткого-борзого мальчика-мажора или доброго-печального интеллигента-полубезумца?» (написал сейчас и подумал: в сколь неожиданных местах русской классической литературы проступает комедия дель арте). А в «Безгрешности» интрига фактически одна: найдёт ли главная героиня своего отца или нет, и решается она для читателя ещё в середине романа. А дальше остаётся лишь вопрос, насколько благостным будет финал (спойлер: благостным, но не для всех), и с кем же в итоге останется главная героиня (спойлер: с самым неинтересным и непрописанным персонажем из всех, но зато с единственным, у кого нет в анамнезе детских психологических травм, матери-тирана и тому подобного).

Ну хорошо, если с бульварщиной у Франзена не прокатило, то, может, в романе есть хотя бы какие-нибудь идеи (всё ж таки Франзен у нас вроде как проходит по категории «интеллектуальной прозы»). Но и с этим тоже не задалось. Единственная идея, которую удалось обнаружить в романе, формулируется примерно так: «быть больным и богатым хуже, чем быть здоровым и богатым, но лучше, чем больным и бедным». Ещё есть не столько идея, сколько констатация того факта, что психологические травмы передаются от родителей к детям, и что с травмами вообще-то нужно работать, а не убегать от них. Но, опять же, об этом у нас сейчас каждый второй писатель рассказывает.

Впрочем, есть у «Безгрешности» и свои достоинства. Франзен удивительно умело копается в психике своих героев, рассматривая под лупой и тщательно описывая всех обнаруженных изголовных тараканов, что, правда, заслуживает определения не «тонкий психолог», а «двинутый этномолог» (тут стоит, конечно, вспомнить Набокова, при чтении которого тоже порой возникает впечатление, что он приёмы исследования насекомых переносит на своих персонажей, но, как говорится, «любим мы его не за это»). Ещё в романе есть довольно неплохое описание жизни в ГДР и последствий крушения Берлинской стены. А также любопытные рассуждения о параллелях между тоталитарным коммунистическим обществом и современным роением социальных сетей. К сожалению, Франзена на рассуждения надолго не хватает, чуть-чуть подумали и хватит, надо снова про чувства, любит-нелюбит, к сердцу прижмёт-подальше пошлёт, ну и правильно, а то читатель ещё, чего не хватало, думать начнёт, и жизнь его превратится в сплошные мучения. А так почитал про то, как вдохновенно и самозабвенно терзаются травмированные люди и собственная жизнь кажется уже не такой уж и унылой, опять же, именно для этого и существует жанр «мыльная опера».

А я, пожалуй, чтобы снять послевкусие от Франзена, пойду почитаю какую-нибудь боевую фантастику, чтобы пыщ-пыщ, оло-ло, никаких терзаний и никакой психологии.
linkReply