?

Log in

No account? Create an account
Корни Ренессанса - Флегматичный циник [entries|archive|friends|userinfo]
olnigami

[ website | My Website ]
[ О журнале | livejournal userinfo ]
[ Предыдущие записи | journal archive ]

Корни Ренессанса [Aug. 19th, 2008|12:47 am]
olnigami
[Tags|, ]

Конрад Бурдах. "Реформация. Ренессанс. Гуманизм."
Скромного размера книжица. В ней две статьи Бурдаха (1859-1936), о Ренессансе и о гуманизме. Бурдах подошел к проблеме происхождения Ренессанса с точки зрения филолога, он пытается проследить, откуда взялся термин Ренессанс. В своих поисках он закапывается все дальше и дальше, пока не доходит до Италии 14 века, время Данте, Петрарки, Джотто. Именно здесь Бурдах видит первое появление мысли о необходимости тотального обновления, перехода в новую эпоху.

Обновление в то время понималось не в революционном смысле («разрушим до основанья, а затем»), а как воскрешение античных форм в обновленном виде, как античность, преображенная влиянием христианства, выражаясь современным языком – синтез античности и средневековой христианской культуры. Причем процесс этот должен был протекать сразу во всех аспектах человеческой жизни.

1. Личное обновление
Бурдах выделяет этот аспект как наиважнейший и основополагающий. Деятели раннего Возрождения исходили из того, что прежде всего должны обновиться люди, а затем уже человеческие учереждения. В подтверждение своей мысли они приводили с одной стороны христианские понятия о рождении свыше, «баня возрождения и обновления Святым Духом», о которой пишет ап. Павел, и считали, что это возрождение должно произойти здесь, на этой земле, еще до второго пришествия. С другой стороны, поддержку идеи личного преображения деятели раннего Возрождения находили и в античности, в учении орфизма и в мистериях. Бурдах, анализируя «Божественную комедию», даже несколько изумляется тому, насколько тонко Данте разбирался в орфических символах и обрядах.

2. Церковное обновление.
Крайне болезненная тема для той эпохи (впрочем, как и для всей истории христианства). Данте и его единомышленники с надеждой ждали появления великого папы Римского, который уничтожит в церкви коррупцию и разврат, возвратит ей былое величие и будет иметь равное положение с великим императором (о нем речь дальше). Бурдах подчеркивает, что на возрожденческую идею церковного обновления в духе кротости, отказа от мирских богатств и прочих искушений немало повлияли Франциск Ассизский и Доминик, а также богословы из основанных ими орденов.

3. Художественное обновление.
Бурдах об этом не очень много пишет, наверное, потому что в его время этот аспект Ренессанса считался основным и литературы по этому вопросу было пруд пруди. Он лишь более-менее подробно останавливается только на той роли, которую по мнению деятелей той эпохи, должен был играть Поэт в обновленном обществе. А роль эта была более чем серьезной – Поэт воспринимался ровней самому императору. Для нас слова о поэтическом «лавровом венце» звучат несколько иронично, а вот Петрарку короновали таким венцом в торжественной обстановке, с вручением знаков императорского сана (опять же, что характерно, античных знаков). И отнюдь не случайно появление в «Божественной комедии» Вергилия, не просто придворного поэта Августа, а общепризнанного главного римского поэта (кстати, не помню где читал, что после появления «Энеиды» римляне добровольно начали вставать в театре при появлении в нем Вергилия, почесть, которой ранее удостаивался один лишь император).

4. Политическое (национальное) обновление.
Этот момент Бурдах выделяет особо. По его словам, именно забота о национальном возрождении резко отличает итальянский Ренессанс от многочисленных проторенессансов средневековья (а Бурдах таких насчитывает аж с десяток, гм, а я-то, признаться, раньше только про каролингский слышал...). Для итальянских мыслителей 14 века вопрос объединения Италии – вопрос наиважнейший. Все они с радостью вспоминают времена Римской империи и жаждут ее восстановления. Бурдах много пишет про некоего Риенцо, который возглавил Рим как раз в тот период времени и вел активную политику в части объединения итальянских княжеств. При этом он сам себя именовал Августом, использовал римскую символику и даже повторно крестился в той самой базилике, в которой некогда был крещен Константин Великий. Риенцо пользовался огромной популярностью в Италии, особенно среди итальянских поэтов. В нем видели предшественника того великого императора, который объединит всю Италию, ну а там... в конце концов, языческому Риму удалось однажды объединить все Средиземноморье, так почему христианскому Риму не объединить все племена Земли? Идеалом деятелей раннего Возрожденья была империя, в которой правят на равных правах единоличный светский лидер, единоличный глава церкви и единоличный великий художник. Император, Папа, Поэт. Бурдах, кстати, специально отмечает, что никакого «либерального духа» в раннем Возрождении не было и в помине. Это было чисто аристократическое движение, хотя аристократия в нем понималась в тройственном значении – аристократия светская, церковная и художественная, так что безродный поэт или монах из бывших купцов (как Франциск) в нем приравнивался к рыцарю с безупречной родословной. Но «простецы» в любом случае в расчет не принимались, похоже, что возрожденческая идеология в этом отношении наследовала идеям антинчой философии о жестком разделении общества на классы.

Важно еще отметить, что выделение в раннем Возрождении этих аспектов делается только для лучшего понимания, это своего рода изометрическая проекция идеологии раннего Возрождения. В реальности все эти аспекты переплетались, подобно тому как у Данте в «Божественной комедии» переплетаются христианское богословие с античной мифологией, а политический памфлет с эротико-мистическими переживаниями. Но главным для деятелей того времени было имено ощущение наступление чего-то нового, перехода в новую эру развития человечества (кстати, большим успехом в 14 веке пользовалась и знаменитая идея Иоахима Флорского о том, что следом за эрой Отца и эрой Сына должна наступить эра Святого Духа).

После изложения основных идей Бурдаха, я позволю себе сделать небольшое дополнение от себя.
1. О Реформации.
Эту тему Бурдах затрагивает косвенно, без подробностей, но, я думаю, исходя из общей картины представлений о Ренессансе, нетрудно перенести все это и на Реформацию. Та же самая жажда личного и церковного обновления (рождение от Духа в протестантизме и по сию пору является одним из отправных пунктов и богословия, и практики христианской жизни), та же самая идея об утерянном Эдеме, который берется за образец для подражания, только если для итальянцев этим образцом была античность, то для Лютера им стала ранняя церковь до Константина (античность Лютер отвергал, на чем и рассорился с тогдашними гуманистами), То же политическое и национальное содержание: в гуситских войнах религиозная идея смешивалась с идей независимости Чехии, немецкие князья поддержали Лютера, потому что видели в нем оружие против папского престола, Генрих VIII добился независимости английской церкви от католичества.
И аристократизма в реформатских церквях хватало. Достаточно вспомнить как Лютер резко осудил крестьянские восстания и призвал князей к жестокой расправе над восставшими. Да и в кальвинизме с его идеей о предопределении ко спасению что-то такое от «аристократии духа» проглядывает.

2. Национальная религия.
Очень меня заинтересовала идея Бурдаха о национальной компоненте возрожденческой идеологии и о том, что без национализма никакого Возрождения не произошло бы. А ведь эта идея – о избранной нации, которая благодаря своим историческим корням, святости или увлеченности какой-либо идеей, призвана принести свет миру и объединить все народы под своим правлением, дожила до наших дней, хотя и в изрядно искаженном виде. Испания после Реконкисты, объединенная Германия, Англия времен Виктории. И ведь получается, что российская идея о Третьем Риме нисколько не оригинальна и лежит в русле общеевропейской традиции (кстати, напомню, что Иоахим Флорский и в России пользовался немалой известностью), только вот Россия больше упирает на византийские корни, а Западная Европа на исходные римские.
Любопытно, что в 20 веке эта идея национальной идеологии, объединяющей народы, вылилась в известное противостояние трех идеологий (коммунизм, либерализм, национал-социализм), из которых одна была во вполне возрожденческом духе (и, что характерно, именно она проиграла первой), а две других представляли собой новый подход к обновлению – разрушение всего старого до основания и построение абсолютно нового, такого, какого не было никогда раньше.
И ведь для азиатских завоеваний такое навязывание мировоззрения характерно не было. Когда европейский историк пишет о какой-либо азиатской империи, будь то монголы или османы, он всегда с удивлением отмечает, что власти этой империи придерживались политики веротерпимости, для европейского мышления это по меньшей мере странно, в нашем сознании четко прописано: политическое объединение народов влечет за собой объединение идеологическое. Это получается тоже наследие Возрождения.

3. Происхождение идеи.
К сожалению, Бурдах так и не объяснил, а почему же все-таки идея радикального обновления овладела умами именно в 14 веке и именно в Италии. Он глухо упоминает о том, что к 14 веку средневековье исчерпало себя, но подробно этот тезис не разъясняет (жаль, конечно, что его идеи изложены в формате небольших статей, по хорошему надо было ему книгу писать, и, как принято у немцев, не менее, чем в двух томах). Говорит об огромном влиянии духовного обновления, второго рождения, одной из основных идей христианства, но ведь о рождении от духа христианство к тому моменту говорило больше тысячи лет, а подействовало почему-то только в 14 веке и именно на итальянцев. Говорит о расчетах итальянских мыслителей, которые как-то хитро высчитали, что как раз в середине 14 века «исполнится полнота времен» и наступит новая эпоха. Говорит о том, насколько обидно было итальянским художникам, поэтам и политикам сравнивать жалкое положение современной им Италии с ее героическим, императорским прошлым. То есть причин получается много, они потихоньку накапливались, а потом одновременно сработали, так что произошел, выражаясь современным языком, «фазовый переход» от одного состояния общества к другому. Но все равно – остается в этом какая-то загадка, как, впрочем, и во всех тектонических общественных сдвигах.
linkReply

Comments:
[User Picture]From: ninaofterdingen
2008-08-19 07:46 am (UTC)
Насчет бесконечных ренессансов, так только копни. В Византии знаешь, сколько их было? Любарский пишет, что это уже не смешно, там один сплошной ренессанс получается. А я от себя добавлю, что пора уже сдавать в архив эту мифологему о Страшно Необразованых Тёмных Средних Веках.

Но «простецы» в любом случае в расчет не принимались, похоже, что возрожденческая идеология в этом отношении наследовала идеям антинчой философии о жестком разделении общества на классы. - Что совершенно неудивительно. Может даже, в этом суть.

большим успехом в 14 веке пользовалась и знаменитая идея Иоахима Флорского о том, что следом за эрой Отца и эрой Сына должна наступить эра Святого Духа - кстати, ты знаешь, что именно эта идея лежит в основе деления истории на античность, срдение века и новое время, того самого деления, которое мы в школе изучали! Я была в шоке, когда узнала.

Жаль, что загадка не разгадана, почему именно в Италии и именно в 14-м веке. Подгон решения под ответ :)
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: olnigami
2008-08-19 08:38 pm (UTC)
Ренессансы ренессансами, а сработал-то ведь только один из всех, вот в чем штука. А про необразованные темные средние века, думаю, деятели раннего возрождения согласились бы. Они же все сравнивали с римской империей, а там с образованием дела обстояли лучше, чем в средневековье. Они были крайне невысокого мнения обо всем, что происходило в их время и передали это отношение своим последователям, вплоть аж до 19 века.
(Reply) (Parent) (Thread)