?

Log in

No account? Create an account
Про "Остров" - Флегматичный циник [entries|archive|friends|userinfo]
olnigami

[ website | My Website ]
[ О журнале | livejournal userinfo ]
[ Предыдущие записи | journal archive ]

Про "Остров" [Dec. 5th, 2006|12:23 am]
olnigami
[Tags|]

Посмотрел я тут наконец-то «Остров». Полноценную рецензию писать не хочется, тем более, что сюжет этого фильма в Сети кто только не излагал, так что я, начав смотреть, отлично знал чем все закончится (но это не страшно, все таки повороты сюжета в этом фильме далеко не главное). Так что ограничусь я лучше несколькими замечаниями, которые на всякий случай уберу под кат.

1) Как мне кажется, главный герой веры в «Острове» не отец Анатолий, а настоятель монастыря. Если отец Анатолий давит на людей, обвиняет, принуждает к чему-то, то настоятель, напротив, кротко и смиренно переносит все выходки старца, прощает его, хотя, обладая вполне реальной властью, мог бы действовать совсем по-другому. Собственно, основное напряжение в фильме должно было бы как раз создаваться между этими двумя людьми – полуюродивым, не от мира сего старцем и настоятелем, которому по должности положено заниматься неприятным, но необходимым делом: поддержанием дисциплины внутри монастыря. И внутренний конфликт этих двух монахов должен был идти по линии расположения к человеку и требований долга (закон и благодать – один из самых тяжелых вопросов христианства со времен Галатской церкви). Но все это так и осталось на уровне нереализованных возможностей. На практике настоятель у Сухорукова вышел слишком уж сусальным. Он не способен по настоящему рассердиться, он просто позволяет отцу творить все, что тому заблагорассудится и никак не смиряет его. И в результате – никакого конфликта, ни внутреннего, ни внешнего, и никакого роста ни для кого из героев, никакого преодоления себя.
2) Странно выглядит эпизод с чудесным образом спасшимся Тихоном и с отцом Анатолием, просящим у него прощение. Причем очень четко проводится идея, что отец Анатолий считал, что Бог так и не простил ему тот грех с убийством Тихона. Вообще, в том, как отец Анатолий носится со своим грехом, есть что-то очень и очень горделивое и совершенно нехристианское. Мол, я настолько грешен, что меня Бог никогда не простит, сколько бы я ни каялся и ни молился о прощении. Создается такое ощущение, что отец Анатолий не хочет прощения от Бога, и молитва для него – еще один способ разбередить ту рану, точно так же, как и работа в котельной, ведь уголь он берет с той самой баржи, на которой когда-то совершил преступление. И каждый раз, когда он бросает уголь в топку, вспоминает о ночи своего преступления. Такое погружение в собственный грех и любование им должно было бы вызвать подозрение у настоятеля, но тот слишком восхищен суровостью и аскетизмом отца Анатолия, и не может помочь ему.
Тот суровый прием, который отец Анатолий оказывает приходящим к нему за помощью, тоже порой выглядит не как обличение грехов, а как ворчание тяжело больного при виде не столь больных. «Вы думаете, что это вы страдаете? Ха, да разве это страдание? Вот у меня – да, действительно страдание. И потом – вы можете избавиться от своего страдания так-то и так-то, а я от своего не могу, потому что Тихон мертв и я никогда не смогу попросить у него прощения». И когда люди, шокированные его требованиями, начинают сомневаться, стоит ли следовать рекомендациям отца Анатолия, он устраивает им настоящий скандал, за которым опять читается все то же обиженное: «вот вы же можете… вы же просто не хотите… а я вот хочу… но не могу».
Стоит признать, что Мамонов блестяще справляется с этой сложной и внутренне противоречивой ролью полусвятого-полуюродивого, исполненного огромной внутренней гордыни и столь же огромного внутреннего смирения монаха Мамонов тянет на себе весь фильм, затмевая все сценарные натяжки и ляпы (прошу прощение за сравнение, но точно так же Высоцкий когда-то вытягивал откровенно провальный сценарий «Места встречи» и наполнял удивительной живостью и реализмом шаблонно-деревянную роль Жеглова). Остальные актеры одновременно и меркнут на фоне Мамонова, и стараются подтянуться за ним, и от этого фильм только выигрывает.
3) Интересно показан в фильме замкнутый мирок монастыря. Создается такое ощущение, что снаружи этих стен нет ни веры, ни церкви. Люди, приезжающие на остров, настолько далеки от церкви, что вообще непонятно, зачем они в монастырь едут. а для монастыря они совершенно чужие, их терпят, но не слишком-то любят. А главное – с ними не очень-то спешат разговаривать и уж тем более им проповедовать. Отец Анатолий и вовсе требует от приходящих к нему духовных младенцев такого послушания и таких жертв, на которые способен далеко не каждый духовно взрослый верующий. Про отца Анатолия и его требовательность разговор, конечно, отдельный (см. выше), но остальные монахи на прибывающих к отцу Анатолию людей вообще внимания не обращают. Они слишком заняты делом своего спасения, чтобы проповедовать и помогать. Поэтому тот остров, на котором стоит монастырь, становится островом и в метафорическом смысле. Этот монастырь (даже не вся Церковь, а только этот монастырь сам по себе) - остров посреди океана безверия, своего рода гетто для истинно святых. Очень характерна в этом отношении та сцена, где Анатолий спрашивает настоятеля, откуда у него сапожки и одеяло, и создается очень четкое ощущение, что уничтожает эти предметы Анатолий не потому, что хочет избавить настоятеля от земных привязанностей, а потому что это вещи не с острова, они из внешнего мира, где есть только лишь грех и ничего кроме греха.
Похоже, это очень распространенный взгляд на церковный вопрос в современной России. Раз уж от церкви не удалось избавиться, то ее надо загнать на отдельный остров, как можно дальше от нормальных людей, и пусть она там живет, а за пределы своего острова не выходит. Ну а если уж кому-то из нормальных станет особо невмоготу, то пусть туда съездит, но потом – сразу назад. Очень многим людям в современном обществе церковь нужна только в виде секты, и больше ни в каком. И по «Острову» достаточно хорошо видно, к чему ведет такое представление, как оно сказывается и на обществе, и на церкви.
4) Но есть все-таки одна вещь, за которую можно поставить фильму большой плюс. Это, пожалуй, первый в послесоветской истории художественный фильм отечественного производства, который заставил общество хоть как-то отреагировать и как-то обозначить свое отношение к темам, поднимаемым в фильме. Павлу Лунгину удалось создать фильм. одновременно и привлекающий внимание широкой аудитории, и не являющийся чисто развлекательным. Это действительно большое достижение, очень редкое для нашего современного кинематографа.
linkReply