June 13th, 2011

возле сфинкса, питер

Писатель ушедшей России

Дмитрий Ольшанский в своем ЖЖ дал как-то ссылку на интересного автора – Алексей Смирнов (фон Раух), художник, иконописец, участник авангардистского движения. Родился в 1937 году, в семье профессора графики, лично знал множество известных деятелей русской культуры. Он умер три года назад, оставив после себя несколько странных произведений – не то памфлетов, не то мемуаров, в которых он, то и дело путаясь, сбиваясь с темы на тему, пишет о своих знакомых художниках, писателях и поэтах, о России, растерзанной сначала большевиками, а затем номенклатурой, о дикости русского народа, о своем московском детстве, о церквях, в которых работал иконописцем, короче, обо всем, что придет в голову, причем подряд. Выходит у него такая сюррелиастическая паутина из людей, событий, самых диких историй и слухов, пугающая и завораживающая одновременно.

При этом у Смирнова нет никакой жесткой «политической позиции», да и вообще никакой идеи или идеологии, только боль за потерянную Россию, и эту боль он выплескивает на страницы… не знаю, искренне ли его слова или же это художественный жест, и тем более не могу судить насколько он был нормален психически, его манера письма наводит на подозрения… Местами его статьи звучат как голос той России, что погибла в 17-м году. Я что-то подобное встречал в мемуарах некоторых белых эмигрантов; та же кипящая, удушливая, затмевающая взор ненависть к новому строю и при этом дикая, до стона, до крика любовь к той России, которая могла бы быть. Если бы не азиатчина, если бы не дикость народа, если бы не проклятая бюрократия, если бы не разложившееся дворянство… А в случае со Смирновым эта любовь-ненависть еще и реализуется через мощный литературный дар, что придает ей еще больше силы и отчаяния.

Неудивительно, что Ольшанский обратил внимание на этого автора, ведь Ольшанский сейчас чуть ли не единственный продолжатель традиции той, ушедшей культуры, так сказать, живой пример того, чем она могла бы стать, но не стала. Заблудившийся во времени писатель из несуществующей культуры несуществующей страны. Хотя у Ольшанского сейчас уже нет былой злости и надрыва, он с годами несколько поуспокоился. Теперь в нем стало больше светлой грусти, и. по-моему, от этого стало гораздо лучше.

Возвращаясь к Смирнову-Рауху, печатали его мало, что понятно, очень уж необычный, чуждый и шокирующий автор. В этом постинге собраны ссылки на статьи Смирнова, те немногие, что есть в сети, а также на воспоминания о нем: http://tombombadel.livejournal.com/67375.html . Немного, но все же хоть что-то.
возле сфинкса, питер

Телеграфисты и революция

Есть в мемуарах Керенского такой интересный момент… Точную цитату мне искать как всегда лень, но суть примерно такая. Во время Корниловского мятежа, в самом его начале, Корнилов и Керенский вели переговоры по телеграфу. И Керенский так, между прочим, замечает, что во время переговоров пользовались «эзоповым языком», потому что телеграфисты и с той, и с другой стороны передавали все записи разговоров в солдатские комитеты, а Корнилову и Керенскому не хотелось до поры до времени ставить «товарищей» в известность о своих разногласиях.

Вот так. По-моему, из этого эпизода лучше, чем из чего-либо, видна будущая судьба и Керенского, и Корнилова, да и всей России переходного периода под началом Временного правительства. Власть выскользнула из рук правых и центристов не в Октябре, гораздо раньше. Власть просто перетекла к советам, а в Октябре они просто констатировали сложившееся положение. И то, что Керенский не понимал этого тогда, мало того, так и не понял этого потом, в эмиграции, не лучшим образом характеризует его как политика. Впрочем, судя по мемуарам, он вообще был идеалистом, оказавшимся не в той должности не в то время (да, и я теперь понимаю, почему в конфликте левых и правых радикалов Керенский занял сторону советов – у них была сила, а у Корнилова только красивые слова, печально, но факт).

И, кстати, после того, как я об этом казусе с телеграфистами узнал, окончательно перестал воспринимать всерьез рассуждения о случайности октябрьского переворота, о пьяных бандитах, которые сумели захватить власть только благодаря кратковременной растерянности верных режиму сил. Не-а. Ничего подобного. Октябрь был закономерным продолжением Февраля. Когда, извините, у вас технический персонал открыто, не стесняясь, передает противнику секретные сведения, это означает полный паралич власти и невозможность осуществления хоть какой-то политики. Советы смеялись в лицо и Керенскому, и Корнилову, а те ровным счетом ничего не могли сделать.

Что называется – будущим революционерам на заметку. Если хотите взять власть, надо стремиться не к посту президента или премьера, не к получению парламентского большинства. Нет, надо переманивать на свою сторону секретарш, сисадминов, клерков, а потом немного подождать – и все высокие посты, лишившись опоры, зашатаются и рухнут, а вам останется только занять их, вот и все.