August 19th, 2011

возле сфинкса, питер

Двадцать лет назад

А давайте и я что ли напишу про то, что делал в судьбоносные августовские дни 91-го года. В первый день путча мы с мамой рано утром поехали на дачу. Правда, перед отъездом успели услышать по радио, что Горбачев ушел в отставку, но без подробностей. На даче все ходили друг к другу в гости послушать приемник и обменяться мнениями. Было совершенно непонятно, что происходит. Взрослые волновались. Горбачев в то время популярностью уже не пользовался, реформы вызывали сомнение, но и обратно в СССР как-то не очень хотелось. Вообще, тогда у старшего поколения по отношению к перестройке были настроены пессимистично. Те, кто помнил «оттепель», были уверены, что сейчас тоже поболтают на верхах о демократии, а потом зажмут хуже прежнего.

Вечером мы приехали в Москву. Отчетливо помню, как на следующий день вышел «Московский комсомолец» с белыми полосами на месте текста, так редакция протестовала против цензуры и ГКЧП. Сейчас трудно поверить, но тогда «МК» был главным революционным СМИ. Так вот. Где-то тут была знаменитая конференция с трясущимися руками Янаева. Тогда же стало ясно, что в состав ГКЧП, как будто нарочно, вошли все те, кого народ ненавидел. Серые партаппаратчики, кгбисты и военные (тех все еще ненавидели за Афган, сейчас не понять, насколько это была больная тема). Конечно, по сравнению с ними Ельцин и его окружение выглядели куда привлекательнее.

К Белому дому я не ходил, как и никто из моих родственников и знакомых. Но молчаливая поддержка была явно не на стороне ГКЧП, это чувствовалось. Я бы даже сказал, это носилось в воздухе. При этом не сказать, чтобы люди так уж разделяли «демократические идеи» или что-то подобное. Скорее просто всем надоели партаппаратчики и гебешники. Хотелось чего-то нового, хотя большинство затруднялось сказать, чего именно.