November 13th, 2011

возле сфинкса, питер

Новости ВЛК

Продолжаю свои репортажи с Высших Литературных Курсов. На прошлой неделе на творческом семинаре разбирали мой рассказ. Мнения разделились. В основном указывали на недостоверность главного персонажа, что в общем-то верно, потому что как бы я ни старался писать про кого-то другого, все равно всегда пишу про себя самого. Очень плохая привычка для писателя, от которой я давно уже стараюсь избавиться, да все никак. Но все же было много неплохих советов, и стало понятно, что рассказ надо все-таки переделать. У меня вот с этим проблема – мне с какого-то момента начинает казаться, что вот произведение оно есть такое как есть, и если я его изменю, то сделаю только хуже. Правда, это лечится тем, что произведение откладывается в сторонку на неделю-две, а потом читается по новой и становится видно, что и как можно исправить... Но я обычно через неделю совсем другим занят и поэтому так и лежат у меня старые вещи, сделанные на 80-90 процентов.

Collapse )
возле сфинкса, питер

Эпштейн против Быкова, философ против сверхчеловека

Хочу сказать пару слов по поводу развернувшейся дискуссии вокруг взаимного обмена статьями между Дмитрием Быковым и Михаилом Эпштейном (см. постинг http://ru-bykov.livejournal.com/1195985.html#cutid1 – там есть ссылки на обе оригинальные статьи и на дискуссии по их поводу). Хотя мне не очень-то хочется обсуждать то, о чем пишут Быков и Эпштейн, споры о Советском Союзе – болезненная тема, к общему знаменателю по этому поводу наше общество придет еще не скоро, если вообще когда-либо придет. Я хочу сказать о другом: это столкновение как-то особенно ярко и выпукло показало ту особую, можно даже сказать уникальную роль, которую играет Дмитрий Быков в современной российской культуре. Быкова много, и не в одной сфере, а в нескольких, он прозаик, поэт, публицист, журналист, порой кинокритик, и во всех этих ролях он активен, заметен, известен. Быков настолько огромен и массивен, что вокруг него начинает искривляться литературное пространство.

У Михаила Успенского в цикле романов про Жихаря был такой персонаж – Мироед. Он съел столько миров, приобрел через это колоссальную массу, а потому, когда кто-то из героев попытался его ударить, то оказалось, что до Миреда невозможно дотянуться, руки уменьшаются в размерах по мере приближения к нему, такое буквальное воплощение выражения «руки коротки». Вот и с Быковым то же самое. Кто только не нападал на Быкова за последние десять лет, да только у каждого руки при этом буквально становились коротки. Талантливые, остроумные люди, приближаясь к Быкову с агрессивными намерениями, вдруг теряли и пыл, и задор, и обычную ироничность. Вот и Эпштейн. Казалось бы, философ, мыслитель, замечательный эссеист – кто еще способен на равных «побеседовать» с Быковым? Ан нет. Я сейчас не буду касаться содержательнй части этой дискуссии, но поразительно наблюдать, как Эпштейну в его статье отказали и его обычная ехидность, и умение логически мыслить. Он фактически срывается на либеральную агитку, сыпет эмоциями, а не доводами, у него позиция, простите, как у Новодворской, а не как у эссеиста и философа. Быков побеждает Эпштейна, не прикладывая усилий, просто позиция Быкова оказывается сложнее, тоньше, умнее и все - вуаля. Правда, потом Дмитрий Львович все-таки печатает ответ и комментирует в ЖЖ. Это, кстати, еще одна часть феномена Быкова – он никогда не пропускает выпада в свой адрес, но как ни странно, отнюдь не выглядит мелочным и обидчивым, а, напротив, с каждым таким ответом становится еще сильнее и массивнее.

Collapse )