March 2nd, 2014

возле сфинкса, питер

Тем временем на литературных фронтах

Пишут, что в Харькове во время столкновений избит поэт и писатель Сергей Жадан. Есть в этом какой-то мрачный символизм. Когда я читал «Ворошиловград», подумал, что с момента выхода этой книги вполне можно говорить о состоявшейся украинской литературе. По крайней мере, один великий писатель и один великий национальный эпос («Ворошиловград» это именно эпос, по традиции двадцатого века маскирующийся под роман), а это гигантский шаг к формированию нации. Кстати, замечу, что в России за двадцать с лишним лет постсоветской жизни так и не появилось ни писателя, сравнимого по масштабу дарования с Жаданом, ни великого национального романа.

И вот теперь... Великий украинский писатель лежит в больнице. Украина стоит на пороге гражданской войны, да ещё и с возможной оккупацией. Российские писатели массово переходят на сторону Добраисвета, и требуют немедленно причинить добро всем, кто в нём нуждается (вот прям как нарочно вышел «Трудно быть богом» Германа). Уже имеющиеся рыцари Добраисвета получили сразу несколько левелапов прямо в мозг и почти уже окончательно переквалифицировались из писателей в городские сумасшедшие (тем, кто успел пройти эту процедуру раньше, ничего не грозит – их состояние уже достигло предела и не ухудшится).

А самым трогательным, извините, каминг аутом минувшей недели стало внезапное пробуждение в Дмитрии Ольшанском русского патриота. Всё строго по классику: «Тогда ваш нежный, ваш единственный//Я поведу вас на Берлин!» Хотя претендентов в «нежные и единственные» нынче много, Ольшанский, полагаю, превзойдёт всех.