olnigami (olnigami) wrote,
olnigami
olnigami

Category:

Что-то Карлсоны разлетались, к дождю, не иначе

Интересно, как порой одна идея неожиданно начинает кружить в литературном пространстве. Вчера обсуждали на семинаре в Литинституте рассказ о «злом Карлсоне», я, конечно, сразу же вспомнил недавнюю дискуссию в клубе анонимных читателей, повесть Владимира Березина «Птица Карлсон», ну и, конечно, Пепперштейна «Мифогенная любовь каст». Но если «Мифогенная любовь каст» была давно и неправда, то Березин вышел буквально в прошлом году, а дискуссия прошла всего-то в том месяце.

При этом, понятно, автор обсуждаемой повести ни о Березине, ни о Пепперштейне не слышал, а в своем творчестве ориентировался на свежий бестселлер «Гордость и предубеждение и зомби». И вот, тем не менее попал, в общий настрой. Борхес, наверное, узнав об этих фактах, сказал бы, что из будущего к нам приближается некий архетип с пропеллером и постепенно проявляется в нашем мире в образе Карлсона:

In Xanadu did Kubla Khan
A stately pleasure-dome decree:/a>

Заодно в очередной раз обсудили тему постмодернистской литературы. Автор рассказа и мастер семинара дружно считают рассказ постмодернистским, а вот у меня по этому вопросу было некоторое сомнение. Всё-таки в моем понимании "постмодернизм" тесно связан с литературной игрой, отстранённостью автора от текста и смешением жанров. А вот можно ли назвать постмодернистским рассказ, написанный строго по всем канонам dark fiction, пусть и основанный на литературной аллюзии? Сомневаюсь я что-то.

Вообще, вся эта дистинкция: классика-авангард (модерн)-постмодерн в литературе выглядит как-то загадочно. Если с постмодернистской колокольни посмотреть, так ведь получается, что после крушения классической литературы в 19 веке-начале 20-го всё, что пишется, это «новая литература», и неважно по каким законам она написано – классическим или неклассическим. А с другой стороны - есть обширный класс произведений, которые заметно отличаются своим упором на «чистую литературу», стилизацию, интертекст… короче, когда основным двигателем текста оказывается не сюжет, не погружение в мир, не персонажи, а радость узнавания использованных текстов. Ну вот, допустим, та же повесть «Птица Карлсон». Надо же как-то эту манеру называть, и слово «постмодернизм» само приходит на ум, может, и напрасно.

Или вот опять – во время обсуждения на семинаре всплыли пресловутые Пелевин и Сорокин, как всегда, слившиеся практически до неразличимости в один образ «писателя-постмодерниста», и это для меня тоже загадка – как можно соединять двух столь различных писателей. Да, у Сорокина есть тяга к этим самым литературным играм, хотя далеко не во всех текстах, и, допустим, «День опричника»/«Сахарный Кремль» назвать чистой стилизацией я бы не рискнул, это вполне себе сложившаяся антиутопия, опять-таки сделанная со строгим соблюдением канонов жанра. А у Пелевина «постмодернисткий» роман и вовсе всего лишь один – «Граф Т», ну, может, еще «Омон Ра», да и то не уверен. Тем не менее, как записали их двоих в «двое из ларца, постмодернисты до конца», так и пребывают они в этом качестве. Что ж, как говорил один известный постмодернист 19 века:

Карась любит, чтобы его жарили в сметане. Это знают все, кроме самого карася. Такова сила общественного мнения.
Tags: ВЛК, Книги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments