olnigami (olnigami) wrote,
olnigami
olnigami

Двадцатилетие октября

Тут уже многие высказались насчёт годовщины октябрьских событий 93-го года. А я долго думал (как обычно), что по этому поводу написать и стоит ли, ну а потом в процессе размышлений кое-что сформулировалось.

О самом октябре у меня воспоминаний не так уж и много. Всё, что происходило в те дни, я наблюдал исключительно по телевизору. У нас в Коптево, разумеется, в эти дни царили обычная тишина и спокойствие. Хотя, помню, в самый разгар, когда дело дошло до стрельбы, мы с ребятами собрались в кабинете физики, где был включен телевизор, и обменивались взбудораженными репликами. Несколько человек из нашего класса отправились в центр, посмотреть на обстрел с набережной. Мне сейчас думается, что толпа зрителей, собравшихся на стрельбу как на цирковое представление, это один из самых ярких символов октября 93-го. О нём сейчас как-то не вспоминают, а напрасно. Тогда-то и проявилось то, что значительное большинство не воспринимает происходящее вокруг как нечто, касающееся лично их. Если в 91-м году они чувствовали себя субъектом истории, то в 93-м они стали её объектом. И чем дальше, тем больше и больше людей присоединялось к этой толпе наблюдателей, а не участников, что и привело к умиранию политической сферы в нулевые-десятые годы.

Моя мама 3-го, кажется, числа поехала по работе в центр, какие-то документы ей надо было согласовать. И попала под перестрелку кого-то с кем-то; проскочила опасный район бегом и пригнувшись. Она, кстати, в том конфликте занимала скорее сторону президента, но считала, что крови можно и нужно было избежать. Насколько я помню, примерно такого же взгляда в то время придерживались многие. Хотя обаяние «седовласого мессии» к тому времени уже успело изрядно потускнеть, люди в него всё ещё верили. А Верховный Совет считали сборищем реакционеров и трепачей. Когда же к Верховному Совету потянулись баркашовыц-макашовцы и непонятные тёмные личности в камуфляже и с автоматами, но без знаков различия, симпатии окончательно переместились на сторону Ельцина. Впрочем, с той вышеуказанной оговоркой, что да, раз уж дело зашло так далеко, так что же делать, но доводить до крайности всё-таки не надо было.

Отсюда же во многом вытекает и тот самый феномен «постороннего наблюдателя». Когда от людей требую занять однозначную позицию либо за тех, либо за этих, а что те не вызывают симпатии, что эти, люди начинают самоустраняться. «Чума на оба ваши дома» и всё тут.

А вообще, если попробовать проанализировать те события с некоторой отстранённостью, то видишь насколько запутанной была ситуация и как трудно нарисовать какую-то внятную, простую модель тех событий. В октябре 93-го всплыли сразу несколько конфликтов. Первый - внутри победителей, пришедших к власти после развала СССР и образования новой России. Об этом тоже не очень любят вспоминать, но в оппозиции тогда первую роль играли бывшие соратники Ельцина по демократическому движению, недовольные и тем направлением, которые принимают реформы, и откровенным ельцинским «вождизмом». Второй – старый добрый конфликт условных либералов с условными народниками. Причём и у тех, и у других, как водится, хватало своих внутренних разделений, да и до сих пор хватает. Среди народников одни хотели назад в брежневский СССР, другие назад в сталинский СССР, третьи в Российскую империю, четвертые в допетровскую Русь (уж чего-чего, а «золотых веков» в истории России хватало). Либералы, как всегда, были гораздо цельнее, да и у них своих разногласий хватало.

Да к тому же в конфликт влезли те активные личности, которых всегда выносит на поверхность волна революции. Хватало таких и по ту, и по другую сторону (сейчас Якубовского, «генерала Диму», мало кто помнит, а ведь какая феерическая личность была), но на стороне Верховного Совета их оказалось куда больше, что, впрочем, и неудивительно. Верховный Совет был настроен революционно (или, если угодно, бунтарски), и понятно было, что его победа продлит Смуту ещё на несколько лет. Наверняка в таком случае начались бы конфликты внутри новых победителей (а люди там были мировоззренчески очень и очень разные), и гражданская война расползлась бы вглубь и вширь. Вообще, активное участие в защите Белого дома таких прирождённых революционеров как Эдуард Лимонов и Александр Проханов, само по себе уже говорит о многом. А так, испонительной власти удалось ограничиться короткими уличными боями в Москве и затем канализировать внутреннее напряжение в первую чеченскую кампанию.

Если же посмотреть шире, на общественные настроения, то остроту конфликту придало двойственное настроение масс. С одной стороны, был ещё силён революционный запал, крушение всех и всяческих основ, а какая же революция без террора и гражданской войны. Стихия диктует свои законы. С другой стороны, к 93-му году накопились усталость и разочарование от несбывшихся надежд, так что и сам разгром парламента во многом воспринимался как подведение итогов революции, последняя вспышка гражданской войны. Да, так бывает, когда противоположные настроения ведут к одному результату.

Что же касается последствий 93-го года, я не считаю, что «ползучая контрреволюция» нулевых годов напрямую вытекает из тех событий. Да, после октября 93-го в России установился режим демократии с сильной президентской властью, но всё-таки есть разница между таким режимом и классическим авторитаризмом нулевых годов. И семь лет, прошедших между разгоном Верховного совета и началом путинской контрреволюции, это немалый срок, тем более, когда речь идёт о столь напряжённых годах.

Хотя как минимум одна связь между этими событиями всё-таки есть. Первая чеченская война стала выражением тех же общественных настроений, что и октябрь 93-го. С одной стороны, революционная жёсткость, склонность решать проблемы лихим наскоком, необходимость куда-то направить энергию бунтарской стихии. С другой – явно осознаваемая необходимость «приведения в чувство» федеральных властителей, усмирение вольницы. Понятно, что такая шизофреническая раздвоенность в постановке целей привела к фактическому проигрышу и расколу общества на сторонников и противников силовых действий. Зато во время второй чеченской войны цели и задачи были ясны, однозначны и в результате Путин смог записать на свой счёт победу в, казалось бы, безнадёжно проигранной войне. Так что да – октябрь 93-го вёл к региональной войне, а региональная война создала постоянную точку напряжения, и тот, кто смог бы эту точку ликвидировать, набирал себе очень и очень много популярности. А уже в том числе из этой популярности потом мог лепить авторитарный режим. Что, собственно, и произошло. Но всё равно - это лишь одна, да и то косвенная связь.
Tags: Заметки
Subscribe

  • Подборка майских фото

    На майские праздники с трудом, но всё же удалось собраться с силами и вылезти из дома. В поселок художников на Соколе и ещё в одно малопопулярное (и…

  • Прогулка в парке

    Несколько фотографий с сентябрьской прогулки в Тимирязевском парке. Не помню точную дату, помню, что в тот день Кольта.ру устраивала фестиваль в…

  • Поездка в Питер. Фотографии.

    И в завершении отчёта о Санкт-Петербурге несколько фоток. 1. Ворота Новой Голландии. Классно же, да? А за ними, увы, мерзость запустения, и только…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments