?

Log in

No account? Create an account
Шишкин «Письмовник» - Флегматичный циник [entries|archive|friends|userinfo]
olnigami

[ website | My Website ]
[ О журнале | livejournal userinfo ]
[ Предыдущие записи | journal archive ]

Шишкин «Письмовник» [Apr. 28th, 2014|08:28 pm]
olnigami
[Tags|]

Повествование имеет форму как бы «романа в письмах»: двое влюбленных пишут друг другу, он – с войны, с которой не вернулся, она – из мирной жизни, которая заканчивается тем же, чем и у него, разве только что времени на это уходит больше. Письма с войны укладываются где-то в год, а, может, и меньше*, за это время герой успевает фактически пройти весь жизненный путь: потеря друзей, нарастание слабости, болезни, разочарование, гибель. Письма из мира пишутся героиней на протяжении многих лет, но переживает она всё то же самое, что и герой. Идея о том, что на войне время спрессовывается, и человек за короткий период получает жизненный опыт, который в мирное время требует десятилетий, мягко скажем, не оригинальна. Но надо отдать должное Шишкину – раскрывает он эту идею полно, убедительно и глубоко (да и можно ли вообще в наше время придумать какую-то абсолютно новую идею).

Сопоставление и противопоставление двух хронотопов – военного и мирного – проходит через всё произведение. Война начинается в некоем условно-символическом, можно даже сказать, сказочном пространстве-времени, затем локализуется в Китае 1900 года, во время подавления боксёрского восстания контингентом «международных миротворческих сил» (как сказали бы в наше время), а конце повествования границы хронотопа войны вновь становятся условно-иллюзорными. При этом очевидно, что Китайская война символизирует собой все колониальные войны, в которых участвовала Россия, точнее, пожалуй, даже не сами войны, а их отражение в русской литературе от Лермонтова до Ермакова… А, впрочем, учитывая, что в Китайской войне поучаствовала вся Европа, то можно считать её символом всех колониальных войн всех времён и народов.

Хронтоп мира, напротив, лишён очевидных привязок к конкретному времени и пространству. По предметам окружающей обстановки понятно, что героиня живёт в двадцатом веке, скорее, во второй его половине, где-то в СССР, но это в общем-то не так и важно. Куда важнее, что в мирном времени разворачивается такая типичная женская история. Тяжёлая монотонная работа (героиня работает медсестрой в больнице), случайные романы, сложные отношения с родителями, воспоминания о светлом и коротком миге счастья первой любви. Внешние события, громадные исторические сдвиги на этой судьбе не отражаются никак. То есть абсолютно. Героиня живёт исключительно бытовой жизнью, в мире, где нет history, есть только story.**

Здесь, разумеется, выстраивается очень чёткая оппозиция «мужское – женское»: герой участвует в масштабном историческом процессе, он вершит судьбы народов, а героиня занимается исключительно мелкими хлопотами. При этом Шишкин не был бы Шишкиным, если бы не добавил в этот расклад иронического переосмысления. Активный и весь такой мужественный герой за всю книгу не принимает никаких самостоятельных решений. В армию его забирают, на войну его гонят. Да и в сражениях он не участвует, а служит писарем при штабе, то есть всегда остаётся свидетелем, а не делателем. Напротив, женщина заботится о больных, помогает подруге, ухаживает за матерью. Своим волевым решением расстаётся с престарелым любовником, давая тому возможность вернуться к первой семье. Женщина в своей частной истории она оказывается куда активнее, чем мужчина в истории глобальной, мало того, она обладает куда большой индивидуальностью, чем он - винтик в военной машине.

Разумеется, нельзя относиться к этому произведению как к историческому повествованию. Это, конечно, никакой не роман, по жанру это скорее поэма в прозе, вернее, даже две разные песни в прозе, которые поются на два голоса и постоянно то сливаются, то сражаются друг с другом. Одна песня – военная, такой мегамикс из хитов от «Солдатушки, бравы-ребятушки», до творчества группы «Голубые береты». Другая песня – жестокий романс со всеми положенными темами: любовь, разлука, смерть, воспоминания об ушедшем счастье, измены, опять же мегамикс от «Я ехала домой» до творчества Елены Ваенги.
Собственно, выбранный жанр во многом определяет стиль и особенности повествования. Военная песня не всегда обладает чёткой привязкой к времени и месту («Солдатушки, бравы-ребятушки» как раз из таких), но это редкость, обычно всё-таки за ней встаёт образ конкретной войны. А в романсе, напротив, не так уж много примет окружающей действительности (романс «Я ехала домой» - это какое время? какое место? на чём она едет, хотя бы? нет ответа).

И последнее замечание. Обращение к теме «войны и мира» в русской литературе неизбежно призывает из инобытия могучую фигуру Льва Толстого. Так вот, «Письмовник» - это своего рода постмодернистское возражение классику. Эмоции против рассуждений, символизм против конкретики, ну и в целом - лирика против эпоса.

* знающие люди пишут, что всего лишь три месяца, то есть, получается, время в части «войны» спрессовано ещё больше, чем я думал.
http://os.colta.ru/literature/events/details/17894?expand=yes#expand

** по-русски это, наверное, будет звучать так: нет глобальной истории, есть лишь частная, но мне нравится игра слов в английском.
linkReply