?

Log in

No account? Create an account
«Аэлита» А. Толстого. - Флегматичный циник [entries|archive|friends|userinfo]
olnigami

[ website | My Website ]
[ О журнале | livejournal userinfo ]
[ Предыдущие записи | journal archive ]

«Аэлита» А. Толстого. [May. 3rd, 2014|12:23 am]
olnigami
[Tags|]

В процессе подготовки к следующей передаче цикла об истории фантастики прочитал наконец-таки «Аэлиту»* Впечатлился тем, как ловко Толстой выстраивает единство и борьбу биофилии и некрофилии (в том значении, которое использует Фромм). Инженер Лось демонстрирует стремление к смерти: он постоянно вспоминает умершую жену, предаётся депрессивным размышлениям, забрасывает свой дом («квартира была нежилая - повсюду пыль»), стремится в космос, чтобы облегчить свои душевные страдания, а в финале пытается совершить двойное самоубийство вместе с Аэлитой. И марсианская возлюбленная ему под стать: худая, слабая, кожа бледная с голубоватым отливом (хорошо ещё, что не трупно-синюшным, но это было бы совсем уж откровенно).

Вообще, про голубоватый оттенок кожи марсиан получилось очень удачно, всё же полёт Лося и Гусева на Марс явно носит некоторые черты архетипического сюжета о путешествии в потусторонний мир и обретения там невесты. Полёт построен по модели обряда перехода с умиранием и воскресением («Лось, ломая ногти, едва расстегнул ворот полушубка, - сердце стало»), на Марсе герои встречают умирающую цивилизацию, а в начале так и вовсе бродят среди руин как будто в царстве мёртвых. На обратном пути Лось лежит при смерти, Гусев отпаивает его, судя по всему, чем-то алкогольным («Обожгло рот. Жидкий огонь пошел по телу, по жилам, по костям»), точно так же, как это делает в сказках волшебный помощник с умершим героем**.

Возвращаясь к теме, да, Гусев, напротив на всём протяжении романа являет собой воплощение стихийной витальности. Он активен, он постоянно на подъёме, в нём бурлит сила, он изнывает, когда ему некуда себя применить. Гусев постоянно ищет битвы, он счастлив только в момент максимального напряжения сил в разгаре революционного пламени.

Это с одной стороны. А с другой, Гусев – это воплощение энергии хаоса, бунта и разрушения. Самим своим появлением он провоцирует накал страстей. Как и положено прирождённому бунтарю, он убивает и готов сам быть убитым. «Конечно - смерть. - Гусев заговорил словно в раздумьи. - Я об ней много думал, Мстислав Сергеевич. Лежишь в поле с винтовкой, дождик, темно, почти что, как здесь. О чем ни думай - все к смерти вернешься. И видишь себя, - валяешься ты оскаленный, окоченелый, как обозная лошадь с боку дороги».

До появления сынов неба марсианское общество находилось в относительно равновесном состоянии, по крайней мере, оно способно решать свои проблемы путём обсуждения в Совете инженеров. Но как только появляются Лосев и Гусев, ситуация взрывается. Напуганный Тускуб предлагает уничтожить город, инженер Гор ему противостоит, но всё ещё может решиться мирным путём. Тут появляется Гусев, объявляет революцию… и понеслось.

Напротив, Лось предпочитает решать проблемы мирным путём. Кроме того, в отличие от Гусева он – не разрушитель, он – созидатель. Лось придумывает аппарат, способный доставить на Марс колонистов, которые спасут гибнущую цивилизацию. Лось несёт марсианам жизнь, а Гусев – смерть. Так что оба они оказываются одновременно воплощением и стремления к жизни, и стремления к смерти, тем самым и дополняют друг друга, и противостоят друг другу.

И ещё пара слов о любви. Понятно, что Толстой противопоставляет двух героев и через их отношение к женщинам и любви. История Лося*** и Аэлиты – декадентская, трагическая, безнадёжная, вопреки обстоятельствам, возвышенная… Тут и родство душ, и взаимное сочувствие, и взаимное ощущение собственной хрупкости и смертности.

А вот история Гусева – это типичная история солдата, у которого в каждом городе подруга, хотя где-то там, в гражданской жизни, есть жена. К своим женщинам он относится покровительственно, сходится и расстаётся с ними легко, и, конечно, выбирает тех, кому нравится подобное обращение.

«Иха совсем одурела. Чего бы ни просил ее Гусев, - тотчас исполняла, глядела на него матоватыми глазами. И смешно, и жалко. Гусев обращался с ней строго, но справедливо. Когда Ихошка совсем изнемогала от переполнения чувствами, - он сажал ее на колени, гладил по голове, почесывал за ухом…» Угу, почёсывал за ухом. Как кошку.

Можно предположить, что Толстой в этом противопоставлении ориентировался на известный отрывок из «Пира» Платона, где говорится о двух типах любви – земной и небесной. Любовь Гусева, понятно, земная: «<…>это как раз та любовь, которой любят люди ничтожные. А такие люди любят, во-первых, женщин не меньше, чем юношей; во-вторых, они любят своих любимых больше ради их тела, чем ради души, и, наконец, любят они тех, кто поглупее, заботясь только о том, чтобы добиться своего, и не задумываясь, прекрасно ли это». Любовь Лося, конечно, небесная, хотя в «Пире» ясно сказано, что такая любовь возможна только между мужчиной и юношей… но тут стоит посмотреть на описание Аэлиты: «Ее бело-голубоватое, удлиненное лицо чуть-чуть все дрожало. Слегка приподнятый нос, слегка неправильный рот были по-детски нежны.<…>Ее голубоватые плечи, едва развитая грудь, узкие бедра казались Лосю рожденными из света звезд». Внешность подростковая и андрогинная, так что Толстой последовательно следует за Платоном, по крайней мере, до той степени, которую позволяют правила приличия того времени.

* почему-то ни в одной из трёх библиотек, которыми я последовательно пользовался в детстве, отрочестве и юности, не было «Аэлиты». А в нашей домашней библиотеке присутствовали только «Пётр I», «Гиперболоид инженера Гарина» и «Гадюка». Все они входили в серию «Школьная библиотека», и «Гадюка» тоже, что меня сейчас несколько удивляет. Неужели эту повесть в школе проходили?

** Гусев в романе исполняет роль напарника-оруженосца, с явно напрашивающейся аллюзией на Санчо Пансу. А из инженера Лося вполне себе Дон Кихот получается.

*** Нет, ну вот всё-таки надо ж было дать такую фамилию герою! Я каждый раз как её упоминаю, внутренне вздрагиваю. Всё-таки большой хулиган был «красный граф».
linkReply