olnigami (olnigami) wrote,
olnigami
olnigami

Categories:

О цельности натуры

Любопытно, как меняется отношение в культуре к такому человеческому качеству, как цельность. Вот, например, division___bell пишет о последнем фильме Миядзаки, где герой отдаёт все силы изобретательству в то время, как его жена умирает от туберкулеза:

«…у Миядзаки Дзиро оставляет умирать Наоко от туберкулеза, поскольку не может прекратить работу в КБ, его самолеты нужны Родине, его зовет "Долг"

Наплюй на "долг", твое место не там, и без тебя обойдутся,твое место возле своей любимой, и быть с ней - вот настоящий Долг»
http://division---bell.livejournal.com/1113516.html?thread=13221804

Точное определение современного представления о соотношении между личным, семейным и общественным, с уверенностью в том, что три эти сферы человеческой жизни находятся в постоянном конфликте. А ведь у Миядзаки-то как раз весь фокус в том, что Дзиро – личность цельная, и три этих сферы жизни у него выражаются в трёх мечтах: сконструировать самый быстрый самолёт, увидеть Японию технически развитой и процветающей державой, быть хорошим мужем для Наоко. Да, надо учитывать, что Дзиро одинаково любит всех троих: свой самолёт, свою страну, свою жену, и никакого конфликта здесь нет. Наоборот, три его мечты/любви тесно связаны: создание самого быстрого в мире самолета означает мощный рывок для японской техники и основанием для развития отношений между Дзиро и Наоко, потому что она любит его именно за целеустремленность, самоотдачу и конструкторский гений. Можно сказать, что три любви/мечты есть выражение или проявление одной пламенной страсти, которая горит в Дзиро (и которая его сжигает, но об этом чуть позже).

Причём сама Наоко целиком и полностью разделяет стремления мужа, готова поддерживать его даже ценой своей жизни; в ней живет такая же мощная страсть, как и в Дзиро, просто направлена эта страсть на то, чтобы помочь Дзиро добиться его целей. Отсюда и тот эпизод, который у современного зрителя вызывает, скажем так, смутное беспокойство: когда Наоко лежит в постели, сраженная приступом болезни, а вернувшийся с работы Дзиро одной рукой нежно сжимает её ладонь, а другой рукой… считает на логарифмической линейке и записывает результаты. Но для Наоко это нормально, и если бы Дзиро вёл себя по-другому, если бы он бросил ради неё своё дело, она сочла бы это оскорбительным для себя.

Мне доводилось встречать подобных людей в жизни, вот с такой вот страстностью, когда служение своему призванию, родине и семье сливаются в единое целое, и, мне кажется, полвека тому назад именно такие люди были своего рода героями эпохи. Именно на них возлагалась наибольшая ответственность. И те, кто работал с ними, считали счастьем работу с таким человеком и участие в его призвании. Да и жены таких людей видели свой смысл жизни именно в том, чтобы помогать такому человеку.

Кажется, взгляд на таких людей переменился где-то в 70-е годы. Появилось вот это вот напряженное отношение, что да, человек несёт огромную ответственность, но он, как большое дерево, заслоняет своей кроной всех окружающих и не даёт им расти самостоятельно. Где-то в это время появился внутренний разлом, необходимость выбора между карьерой и семьей, личным счастьем и общественным. Понятно, что люди такие не исчезли, они и сейчас двигают бизнес, науку и другие сферы жизни, но вот воспринимаются они всё-таки немного по-другому.

Миядзаки это понимает, и поэтому отношение к герою у него, скажем так, не однозначное. Понятно, что Миядзаки восхищается своим героем, и что Дзиро – автобиографичный персонаж (отличающийся от реального исторического прототипа), но в то же время Миядзаки честно показывает, что ради реализации своих целей Дзиро способен на сомнительные поступки, опять же, с современной точки зрения. Действие мультфильма ведь происходит аккурат перед началом Второй мировой войны, и самый быстрый самолёт создаётся по заказу военных, естественно, в качестве истребителя. Сам Дзиро прекрасно понимает, чем обернётся его работа, и он знает, что собой представляют и его заказчики, и установившийся в Японии режим. Чтобы расставить все точки и показать, на кого работает Дзиро, режиссёр даже отправляет того в Германию.

Конечно, тут за Дзиро бледными тенями встают не только Мессершмит, но и участники Манхэттенского проекта, и Курчатов, и все те тысячи ученых и инженеров, которые утоляли свою страсть к изобретениям, зная, что эти изобретения будут использованы для убийства. История Дзиро – это ведь ещё и мрачная история науки, техники и в значительной степени культуры первой половины двадцатого века, история о том, как величайшие достижения человеческого разума использовались для войн и завоеваний.

И заканчивается история Дзиро вполне логично - полным крахом по всем направлениям. Сконструированные им самолёты гибнут в бою, Япония терпит поражение и оказывается под гнётом оккупации, Наоко умирает. Всё. Конец и для Дзиро, и для того мира, в котором он вырос.

Не стоит забывать, что «Ветер крепчает» - это финальное высказывание Мияздзаки, его подведение итогов, и это страшное ведь на самом деле подведение итогов. История о том, как целеустремленность, страсть, креативность, самоотверженность… а также готовность ради своих целей вступать в союз с кем угодно и поглощённость своим Делом на грани фанатизма приводят к катастрофе. Не знаю, сколько своего личного опыта внёс Миядзаки в этот фильм. Хотя… ведь можно же фильм прочесть и как признание в том, что был бы он лет на двадцать-тридцать старше и начинал бы свою карьеру в фашистской Японии, то ради японской анимации он сотрудничал с военными (которые были тогда заказчиками пропагандистских фильмов и мультфильмов), при всей своей ненависти к фашизму.

PS
Кстати, анимешное сообщество Японии активно ищет нового лидера взамен Миядзаки. В качестве главного претендента выдвигают Хидэаки Анно, режиссёра «Евангелиона», что звучит вполне закономерно, учитывая, что Миядзаки в недавних интервью завуалированно называл Анно своим преемником, да ещё и дал ему озвучить главную роль в своём последнем фильме, то есть уж настолько ясно высказал своё мнение, насколько это возможно в японской культуре.

Озвучка, кстати, у Анно вышла не очень хорошо, да оно и понятно, 54-летнему режиссёру сложновато озвучить молодого человека, но Миядзаки снимал «Ветер крепчает» не для публики, а для себя, поэтому и позволил себе много такого, на что раньше не решался, и, пожалуй, правильно делал, что не решался (но, в конце концов, имеет право режиссёр хотя бы свой последний фильм снять так, как ему хочется, не думая о коммерческом успехе).

О реакции Анно на это предложение пока ничего не слышно, отчего анимешное сообщество слегка недоумевает. Анно, конечно, легенда аниме-нидустрии, но фактически, кроме «Евангелиона» он больше ничего не снял (да, старички ещё помнят «Крылья Хоннеамиз», «Ганбастер» и «Его/её обстоятельства», но это всё было 25 лет тому назад). Сможет ли он заменить Миядзаки в роли организатора и вдохновителя, большой вопрос. Впрочем, ещё больший вопрос – а нужен ли аниме сейчас какой-то общий лидер. Есть налаженное производство, студии, отработанные механизмы создания и дистрибуции телевизионных сериалов. С полным метром ситуация несколько хуже, но честно говоря, для аниме полный метр никогда и не был приоритетной задачей.

Я так понимаю, многие ждали, что Миядзаки назначит своим преемником Макото Синкая и сейчас чувствуют некоторое разочарование. Но, по-моему, Синкай для роли «главного по аниме» подходит ещё меньше, чем Анно. Да, Синкай замечательный художник и режиссёр, но его основная проблема в том, что он снимает для достаточно узкой аудитории. Миядзаки в своё время научился у Диснея принципу: «снимай такие мультфильмы для детей, чтобы на них не было скучно взрослым» и в результате пришёл к успеху. Синкай пытался снять что-то такое семейное с приключениями, под Миядзаки, в «Ловцах забытых голосов». Первая треть фильма, как бы для детей, вызывает исключительно ощущение фейспалма, далее, по счастью, Синкай про детей забыл и начал снимать как обычно – очень красиво и очень тоскливо, так что в среднем получилось нормально. Только вот не семейное это кино, и даже не подростковое, оно именно авторское и фестивальное.

Подозреваю, что Синкай слишком уж романтичен для семейных или детских фильмов. Автор, пишущий для детей, должен быть прожжённым циником, а в идеале так и вовсе детей ненавидеть, как Хармс, например (а ведь он до сих пор числится по категории детских поэтов). Вот Анно, кстати, циничен до крайности – достаточно посмотреть, как он уже полтора десятилетия эксплуатирует созданный им когда-то шедевр. И альтернативную концовку нарисовал, и кучу игрушек выпустил (включая резиновых кукол в виде главных героинь), и три ребилда снял. Так что да, в этом отношении он действительно самый достойный претендент на место Миядзаки.
Tags: Аниме, Заметки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments