?

Log in

No account? Create an account
Об Айзеке Азимове - Флегматичный циник [entries|archive|friends|userinfo]
olnigami

[ website | My Website ]
[ О журнале | livejournal userinfo ]
[ Предыдущие записи | journal archive ]

Об Айзеке Азимове [Jan. 24th, 2015|09:05 pm]
olnigami
[Tags|]

Запись нашего с Игорем Поповым разговора об Айзеке Азимове в цикле передач «Культуротека»
http://nlradio.podfm.ru/kultura/1315/

Как обычно, добавлю кое-что, не вошедшее в передачу. В творчестве Азимова очень любопытны три генеральные идеи, прослеживающиеся и через романы цикла «История будущего», и через отдельные романы.

Первая – то, что сам Азимов называл законами робототехники, хотя, на самом деле, там не в роботах дело. По сути, Азимов пытался популяризовать идеи Витгенштейна, ну и, понятно, всей аналитической философии в целом. Нам дана логическая система из трёх последовательных высказываний (Второй закон базируется на Первом, Третий на Втором и Первом), представляющих собой элементарные предложения, разделяющихся на атомарные факты (робот, человек, действие, вред) и устанавливающих взаимодействие между этими тремя фактами. То есть, по сути, это очень упрощенная система конвенциональных языковых правил, в каком-то смысле Три закона – это язык (способ мышления) производителей роботов и самих роботов. Опять же, всё это очень-очень сильно упрощённо, практически, до уровня младших классов школы.

Далее Азимов показывает, как при действии в реальном мире в этой логически безупречной системе возникают противоречия и как эти противоречия обходятся, либо не обходятся (в рассказе «Лжеце» у робота сгорает мозг). Тут Азимов следует в русле Витгенштейна, отлично понимавшего все ловушки языка и мышления. Вообще, от «Я, робот» остаётся то же самое впечатление, что и от «Логико-философского трактата» - непонятно, как можно принимать хоть какие-то решения со столь несовершенным, сбойным и внутренне противоречивым аппаратом человеческого языка (и, соответственно, мышления). И тут Азимов, опять же, на очень-очень упрощённом уровне выходит на тот же парадокс, что и Витгенштейн: ни на логику, ни на язык, ни на разум полагаться нельзя, и, тем не менее, люди продолжают на них полагаться, и, как ни странно, это работает. Люди живут, действуют, строят цивилизацию, чего-то добиваются. Это примерно так же, как и в технических или естественных науках – мы не понимаем до конца, как устроена Вселенная или почему то или иное лекарство оказывает именно такое действие, но мы видим по результатам, что техника или там лекарство срабатывает в подавляющем большинстве случаев, а потому продолжаем их использовать.

И если уж переходить на метафизический уровень (а в Азимове метафизики куда больше, чем принято полагать), истории о роботах – это истории о том, как в логичное разумное построение вламывается «что-нибудь неожиданное» (как это называл в своём стихотворении Дмитрий Пригов), и от этого разум и логика летят кувырком, но герои всё же ухитряются как-то спасти положение. И тоже благодаря «чему-нибудь неожиданному».

Кстати, а ведь «Ложная слепота» Уоттса во многом – попытка сконструировать язык и разум без внутренних противоречий. Не уверен, насколько это попытка удачна, я вообще не уверен, что в нашей вселенной может существовать что-то подобное, в ней, кажется, есть некий встроенный генератор хаоса, или, как замечательно сформулировал Дуглас Адамс « во вселенной не могут одновременно существовать и Вопрос, и Ответ на него». Впрочем, Уоттс подобрался к решению проблемы настолько близко, насколько возможно, ну и как он прекрасно воспользовался приёмом «что-нибудь неожиданное». Какой-нибудь древний вампир в составе космической экспедиции, например.

Вторая любимая тема Азимова – управление историей посредством тайных обществ и вообще планирование исторических процессов. Причём, что важно, отношение Азимова к этой теме не такое уж и однозначное. В «Конце вечности» тайное общество изображено как группа психически травмированных людей, пытающихся сделать так, чтобы всё в истории шло гладко, тихо, без скачков и напряжений (организация «Вечность», кстати, местами удивительным образом напоминает советское Политбюро, и, насколько я помню, в советской экранизации книги это было заметно). В результате человечество несколько сот тысячелетий проводит в болоте, а потом вымирает. Ну а герой этак по-ницшеански решает, что лучше уж встать против стрел и камней судьбы, пусть даже с риском погубить всё человечество, но получить шанс вырваться из болота. Очень революционная, кстати, книга, и по советским временам, и по нынешним. Хорошо ещё, что в советские времена цензоры увидели в ней «антифашизм» и пропустили к читателю (хотя и вымарали некоторые особо радикальные строки).

А вот в «Основании» как раз наоборот – тайное общество оказывается носителем знаний и строителем новой Империи, причём там ещё и двойное тайное общество – Второе Основание присматривает за Первым и помогает тому восстанавливать Империю. Правда, в последних двух книгах цикла Азимов разочаровался и во Втором Основании, и ещё там тайных влияний на тайные обществ накидал. И добавил «что-нибудь неожиданное» появлением Р. Дэниела Оливо и предложением человечеству слиться в единый разум. При том, что последние два тома цикла «Основания» откровенно неудачны с литературной точки зрения, они важны для понимания вот этой вот двойственности Азимова по отношению к управлению историей. Благие намерения оборачиваются застоем, внутри тайного общества благодетелей человечества начинается грызня за власть и внутренний раскол, так что приходится вмешивать ещё одной сверхтайной, нечеловеческой силе. А с другой стороны, отсутствие такого управления, отсутствие стратегического мышления и постановки масштабных целей, приводит к распаду и гибели множества людей. И вот пойди здесь выбери.

Отсюда плавно переходим к третьему азимовскому пунктику – вопрос о границах человеческого и возможностях изменения человеческой природы. В серии о детективе Р. Дэниеле Оливо («Р.» значит «робот», если кто не читал) Азимов описывает, как за счёт развития робототехники и генной инженерии человеческие колонии впали в гедонизм и отказались от дальнейшей космической экспансии. А на Земле люди и вовсе замкнулись внутри мегаполисов. И новый прорыв стал возможен только после того, как человечество отказалось и от роботов, и от технологий продления жизни. Поэтому в Транторианской империи продолжительность жизни такая же, как у нас сейчас, нет никаких искусственных интеллектов и тому подобного, что мы привыкли видеть в космических цивилизациях будущего по книгам Зинделла, Бэнкса и Симмонса.

Тем удивительнее читать в последней книге цикла «Основание» о едином сверхразуме как новой ступени эволюции. Похоже, и сам Азимов чувствовал уязвимость своей концепции «человек должен оставаться точно таким же, каким был», но и выход тут предлагается радикальный и даже, опять революционный. Не плавный переход от человеческого к сверхчеловеческого через кибернитизацию и генную инженерию, а скачок из одного царства в другое, опять ж, вполне в духе Ницше.
Вот такие вот наброски к разговору об Азимове.
linkReply