olnigami (olnigami) wrote,
olnigami
olnigami

Categories:

Дорога ярости.

После просмотра свежего фильма про Безумного Макса как-то вот задумался, что антураж постапокалиптической фантастики очень уж хорошо укладывается в систему экзистенциальной философии. Весь мир – руины, тлен и уныние, окружающие – сплошь уроды, физические и моральные, не исключая и субъекта восприятия (везде кошмар, особенно в зеркале), надо всем витает атмосфера скорой и неизбежной мучительной смерти, но! При всём при этом необходимо сохранять в себе человечность, делать то, что должно, продолжать закатывать на гору свой камень, даже понимая всю бессмысленность этого действа, и создавать добро из зла, потому что таки больше не из чего. Я, правда, никогда не понимал, как одно вытекает из другого, почему тотальная гнусность бытия побуждает человека действовать морально. Я даже раза три перечитывал известное эссе Альбера нашего Камю, но, увы, так и не смог понять его логику. А уж в случае с «Тошнотой» Жана нашего Сартра, мне по-настоящему стало тошно, когда главный герой в финале, после того, как долго и убедительно рассуждал об убогости окружающей действительности, начал петь хвалу искусству как единственному смыслу в жизни.

Так вот, возвращаясь к Максу. В новом фильме всё ну очень постапокалиптично. Кругом пустыня, по ней ездят уроды на уродских тачках и байках, причём выныривают они обычно прямо из-под уродского песка. Есть некое поселение вокруг источника воды, там живёт множество больных и инвалидов, а над ними высится страшная цитадель. В цитадели засела компания суровых мужиков (именуемая в просторечии шайкой) под предводительством Несмертного Джо, воплощающего собой архетип Всеобщего Отца. Весьма качественно, кстати, воплощающего. Ну то есть действительно, да, у них там воинское общество, зажигательные речи, ницшеанские призывы жить ярко, умереть молодым и попасть в Вальхаллу, но в безнадёжном мире посреди пустыни это смотрится вполне органично. Опять же, банда Джо (кстати, подумалось, а не намекает ли часом данный персонаж на советского Дядюшку Джо?) обеспечивает в местности хоть какую-то иллюзию порядка, поганенького, конечно, порядка, да, но это же постапокалипсис, тут либо бандиты, либо… другие бандиты.

Насколько можно понять, в местности, где разворачиваются события, наличествуют помимо этого ещё два поселения, и все они как-то друг с другом связаны, но это слабо раскрывается. Да и вообще в фильме мало что раскрывается, погони на машинах по пескам вытеснили всё остальное. Впрочем, тут надо иметь в виду, что всё происходящее нам рассказывается Максом, который вообще-то больной на всю голову, постоянно видит галлюцинации, говорит с мёртвыми и толком не понимает, где он и что происходит. Так что не стоит ждать от него раскрытия деталей, да и в целом непонятно, что в его рассказе реальность, а что глюки (особенно сомнительным мне кажется столь полюбившийся общественности металлист с гитарой-огнемётом).

Так вот. У Несмертного Джо, как и положено папаше большого семейства, имеется собственный небольшой гарем. Очень ценный. И не столько из-за красоты, сколько из-за того, что дамы из гарема способны рожать здоровых детей. Сами женщины тёлками-производительницами быть не хотят, но их мнение, понятно, никого не интересует. Кстати, по логике сюжета хотя бы одна из жён должна была бы приходится Несмертному Джо ещё и дочерью, но, похоже, это ещё один из тех моментов, на которые рассказчик не обратил внимания. Но и так видно, что Джо относится к своим жёнам одновременно и как муж, и как отец, и как всевластный господин, так что неудивительно, что те в какой-то момент психанули и решили послать его подальше.

В этом женском бунте активно участвует боевая дама Фуриоза (яростная, то бишь, и, надо понимать, дорога из названия фильма – её в общем-то дорога, ну или должна ей стать в финале, и, кстати, надо так понимать, что мы имеем в фильме не одного, а двух заглавных героев). Она, кстати, ещё и однорукая. В фильме история её увечья как-то слабо раскрыта, я так понял, что это намёк на скандинавского бога войны Тюра, тоже однорукого. Ну, просто они там всё время орут: «Вальхалла! Вальхалла!», так что и Тюр вроде как вполне уместен. Короче, эта самая яростная Фуриоза сбегает вместе с девицами в пустыню, а по дороге к ним ещё прицепляется Макс, которого бойцы Джо раньше поймали, чтобы использовать как донора.

Рядом с ними крутится молодой боец, сначала фанатично преданный Джо, потом перековавшийся под чарующим воздействием беглых жён. И нет, на Петруху из «Белого солнца пустыни» он не тянет, зато очень похож на Гая из «Обитаемого острова», и точно так же жаждет героически погибнуть, сначала за Джо, потом за своих новых знакомых.

А самый, пожалуй, удачный ход в фильме – это та сцена, когда беглецы узнают, что земля обетованная – Долина Тысячи Матерей – где они надеялись спастись, погублена пустыней. И нет у них другого выбора, кроме как с боем прорываться назад. Тоже ведь ход вполне в духе экзистенциализма (по крайней мере, атеистического направления) – никакого блаженного исхода нет и не будет. Надо работать с тем, что есть, пытаться обустроить жизнь в тех условиях, которые нам даны изначально, а не надеяться на потустороннее спасение. Впрочем, можно трактовать этот ход и как выпал в сторону тех, кто верит на возможность ухода от цивилизации и возврата к природе. Всё, некуда больше возвращаться, природную среду человечество загубило, чтобы построить новую искусственную, и теперь хочешь-не хочешь, а придётся как-то латать и поддерживать на плаву эту самую новую среду и выживать за её счёт. Ну и да, герои понимают, что по дороге обратно им надо будет убить папашу и ещё много-много людей, но это постапокалиптический мир, детка. Как уже говорилось, добро (причём очень и очень условное добро) здесь делают только из зла. Больше не из чего.

Ещё одна возможная трактовка фильма – психоаналитическая. Классический бунт детей против родителей тут подан в достаточно необычной манере. Не сын бунтует против отца, а дочки-жёны плюс воительница. То есть привычный по фрейдистской схеме сексуально-властный интерес здесь отсутствует. Изначально Фуриоза не претендует на свержение Джо и не хочет отобрать у него жён ради себя. Но дальше как-то так оно поворачивается, что базовый фрейдистский архетип всё равно разворачивает события на привычные рельсы. И вот уже герои едут убивать папашу в строгом соответствии со схемой, а Фуриоза замещает Джо на троне. Перед этим они ещё и ослепляют, а затем и убивают одного из главарей, который тоже в каком-то смысле является символической отцовской фигурой. Фрейд ведь считал (на примере Эдипа), что ослепление символизирует кастрацию, отсылает к мифу о том, как молодой бог расправляется со старым, и, опять же, к мифу об отцеубийстве, становящемся основой культуры. В общем, и тут сюжет скатывается к тому, что никакого выхода из заранее заданной схемы нет, все попытки выйти из неё – иллюзия, и приходится принимать свою судьбу.

История молодого бойца тоже хорошо вписывается в психоаналитический канон, хотя скорее юнговский, чем фрейдистский. Детство с его беззаветной преданностью отцовской фигуре, появление анимы в виде одной из беглых жён и наставника в виде Макса (или Фуриозы?), инициация, отказ от прошлого и бунт против Всеобщего Отца. Ну а до следующих стадий развития личности он уже просто не дожил. Но, замечу, хорошо тут хотя бы то, что в качестве идеала и фигуры, осуществляющей ассоциацию, выступает женский персонаж, а то, помнится, в «Обитаемом острове» истеричные признания Гая в любви и преданности Максиму (и снова Макс, кстати, вот же ж ведь совпадение) звучали несколько сомнительно. Хотя… Мак у Стругацких амбивалентная фигура, он, подобно шаману, принадлежит двум мирам – земному и небесному, так что и в гендерном смысле его можно воспринимать как андрогинный образ, он ведь своего рода коммунарский шаман, не зря же в поселении мутантов Колдун разговаривает с ним как с равным себе.

Впрочем, неважно. Интереснее то, что при таком подходе роль в повествовании Макса становится откровенно лишней. На события он влияет мало, психологически никак не меняется, да если на то пошло, даже того молодого бойца можно с куда большим основанием считать главным героем фильма, чем Макса. И трактовать такой неожиданный взгляд на героя можно по-разному. С точки зрения отражения в постапокалипсической образности экзистенциального мировоззрения это вполне логично – в экзистенциализме повествователь (воспринимающий субъект) всегда чувствует определённую отстранённость от окружающего мира, от людей вокруг, даже от себя самого. Не зря же одно из основных экзистенциалистских произведений так и называется – «Посторонний», вот Макс тут такой посторонний и есть. И опять же солнце, песок, пистолет, всё по классике.

С другой стороны, можно сказать, что история разворачивается вокруг женского бунта против правил, навязанных патриархальным обществом, и перехода от главенства отцов к главенству матерей. Потому все главные роли принадлежат женщинам, они, так сказать, двигают сюжет, а Максу в этом сюжете просто нет места. Он может только наблюдать за тем, как вначале разрушается старый цивилизованный уклад, на его месте появляется новый, основанный на маскулинности, агрессивности и героичности, а теперь и этот новый (точнее, реконструированный старый) уклад также уходит в прошлое и на его место приходит что-то другое. Кстати, замечу, далеко не факт, что правление Всеобщей Матери будет так уж сильно отличаться от правления Всеобщего Отца. Особенно учитывая то, что Фариоза отнюдь не пацифистка.

Или же можно развить и такую мысль. Новый Макс представляет собой новую концепцию героя. Не такого, как герой эпический, который приходит и спасает всех в одиночку, берёт на себя всю ответственность, а люди, которых он спасает, играют роль damsel-in-distress, беспомощных, бессильных и безвольных жертв. Нет, этот новый герой лишь наблюдает, иногда помогает и по серьёзному вмешивается только в самых крайних случаях, а всю работу делают именно «жертвы». Они осознают свои проблемы, они берут на себя ответственность, они действуют. А герой, по ходу, участвует в сюжете только тем, что даёт им свою спасительную кровь. Сначала молодому бойцу, после чего тот переживает метанойю и переходит на сторону жертв. А потом от той же крови чудесным образом воскресает Фуриоза. Ну и я уж тут молчу, что первые полчаса фильма герой проводит привязанным, можно даже сказать, распятым на капоте машины. Так что с символизмом тут всё строго.

Впрочем, есть ещё и самое простое, циничное объяснение: у режиссёра фильма был хороший замысел, в котором места для Безумного Макса не предусматривалось. Но денег продюсеры давали только под Макса, и вот пришлось его пришить к ткани повествования. Белыми нитками.
А какое из этих объяснений более верное, я не знаю.

PS а вот ЖЖ-юзер gest справедливо замечает, что сюжет «Дороги ярости» удивительно схож с сюжетом «Буратино». И тоже ведь не поспоришь.
http://gest.livejournal.com/1370651.html#comments
Tags: Кино
Subscribe

  • Книжные скидки

    Библейско-Богословский институт в часть своего 30-летия объявил скидки на несколько своих книг, но только до конца года. Два дня ещё осталось, можно…

  • Два интервью экономистов

    Послушал два интервью известных российских экономистов. Первое с Сергеем Гуриевым на канале FURYDROPS. https://www.youtube.com/watch?v=FkaU0YRSGIg…

  • Семинары по истории церкви

    Тем временем я выложил на ю-тубе ещё несколько записей зум-конференций по истории церкви и свёл их в один плейлист.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments