olnigami (olnigami) wrote,
olnigami
olnigami

Categories:

Про Нобелевскую премию

Тоже выскажусь про вручение Нобелевской премии по литературе Светлане Алексиевич. Тут вот какое дело вышло. Есть в русской литературе такой жанр – стенание. Это когда произведение строится на рассказе о несчастьях, которые валятся на персонажа, а он страдает и жалуется. В рамках данного жанра возможны варианты – произведение может быть более художественным или более документальным, ограничиваться только подробным изложением претерпеваемых мук или же пытаться подвести под них философское или религиозное обоснование (последнее обычно с отсылкой к Книги Иова, пророкам или некоторым псалмам), может путём описания несчастий предъявить претензию земным или небесным властям, может даже призвать к бунту, но это реже. Зарождение жанра стенания связано в первую очередь с Некрасовым, отчасти с Достоевским («Записки из мёртвого дома»), хотя если копнуть глубже, можно вспомнить Радищева с его «Путешествием» или даже «Житие протопопа Аввакума», а если уж совсем-совсем глубоко закопаться, то «Моление Даниила Заточника» и «Плач Ярославны».

В эпоху русского модерна в том же жанре выступал Чехов, причём как в художественной («Ионыч», «Ванька»), так и в документальной («Остров Сахалин») форме. Короленко и Дорошевич, причём оба писали и прозу, и очерки. В советской литературе – Горенштейн, Шаламов, отчасти Солженицын (и, опять же, есть у него художественная проза – «Один день Ивана Денисовича», и документальная – «Архипелаг ГУЛАГ»), авторы воспоминаний о войне, так называемая «лейтенантская проза», пожалуй, даже некоторые писатели-деревенщики. По крайней мере, «Прощание с Матёрой» Распутина, своего рода современный вариант псалма «Там, на реках Вавилонских…», точно относится к жанру стенания.

В современной литературе стоит вспомнить в первую очередь Олега Павлова, у которого, опять же, есть и художественные произведения, и документальный «Дневник больничного охранника». Затем, конечно, Понизовский «Обращение в слух» с его сочетанием документальных записей и их художественного осмысления. «Чеченские дневники» Полины Жеребцовой. И это только то, что вот так с ходу вспомнилось.

Тут, немного в сторону, может возникнуть вопрос, почему в русской культуре настолько развит жанр стенания, откуда берётся страсть со слезой в голосе описывать несчастия свои собственные и чужие. Особенно с учётом того, насколько мало в этих описаниях страданий от чужих и насколько много страданий от своих же (включая и одну из тем лейтенантской прозы – заваливание противника живой силой, так что даже и непонятно, кто тут оказывается страшнее, свои или чужие). Впрочем, это отдельная тема, замечу лишь, что события последних нескольких лет, когда российское общество восторженно занимается саморазрушением, поневоле наталкивают на мысль о воздействии каких-то специфических внутренних культурных механизмов.

Так вот, возвращаясь к основной теме, в лице Алексиевич Нобелевскую премию получил весь этот большой и традиционный для русской литературы жанр, и в каком-то смысле вместе с ней на вручении премии будет присутствовать вся линия писателей от Радищева до Олега Павлова. Так что если говорить о вкладе в мировую литературу, то да, Алексиевич принесла миру русский жанр стенания, ещё раз, после Солженицына и Шаламова. Да, так сложилось, что именно этот жанр остаётся в глазах мировой общественности интересным и оригинальным достижением русской литературы, едва ли не единственным, что русская литература может предъявить миру (хотел написать «похвастаться», но не уверен, стоит ли таким хвастаться).

К тому же, стоит признать, что Алексиевич довела жанр стенания до самого радикального предела, во-первых, отбирая исключительно материалы бьющие на жалость. Во-вторых, полностью исключив свой собственный авторский голос… или даже вернее так – её авторская позиция проявлено только в подборе и монтировании материала, то есть текс представляет собой нечто вроде инсталляции или, пользуясь искусствоведческим термином, ready made. Кстати, из-за этого тексты очень сильно страдают с художественной точки зрения. Всё же с точки зрения классической драматургии при построении необходимо разбавлять трагические эпизоды комическими или мелодраматическими. См., кстати, того же «Ваньку» Чехова, вещь гениальную именно по потрясающему смешению высокого и низкого, трагичного и комичного, материального и сакрального. Алексиевич же отвергает классическую драматургию, и добивается результата сугубо модернистским методом – упорным повторением одного и того же приёма как в отдельном тексте, так и во всём своём творчестве, доведением простой эмоции до некоего жутковатого прилипчивого абсурда. Точно так же профессиональные нищие произносят свои жалобы одним и тем же точно подобранным тоном, с одним и тем же текстом, повторяя его много-много раз, так что слушатель впадает в своего рода транс и не может не дать денег. Схожий приём, кстати, использовал Хармс, да и другие абсурдисты, на которых Алексиевич чем-то похожа.

Ну и тут стоит отдать должное Нобелевскому комитету, который в этот раз отодвинул в сторону весь свой консерватизм и дал премию не просто литературе «нон-фикшен», это бывает редко, но бывает, но предельно модернистскому автору, а модернистов Нобелевский комитет всегда недолюбливал. Но в случае с Алексиевич как-то удивительно совпало, что её доведённый до крайности модернизм неожиданно описал полный круг и вернулся к простому, основательному, реалистичному и очень древнему жанру жалобы на несчастия.

Что касается истеричной патриотической реакции на это событие, то что поделать, она, что называется, входит в пакет. Почти все, кто рассказывал о народных страданиях (за исключением разве что Достоевского), сталкивались с подобной реакцией. Причём обвинения были разные – и в клевете, и в подрыве государственного строя, и в русофобии (связанные с тем, что чаще всего в таких произведениях одни русские мучают других русских), и в апологии безропотного смирения (а действительно, вот почему чеховский Ванька Жуков не сбежит от дурных хозяев, а лишь пишет письмо на деревню дедушке?). И это только добавляет плюсов автору, ведь что ты за стенальщик такой, если тебя никто не бьёт и не плюёт в твою сторону. Так что я считаю, надо сказать спасибо Прилепину, Шаргунову, Холмогорову и т. д. - они своей реакцией подтвердили правильность вручения Нобелевской премии, вручили, можно сказать, Алексиевич свои (анти)рекомендации. Поставили рядом с большой печатью Нобелевского комитета «Дать премию» свои штампики с надписью «Ненависть», которые в данном случае следует читать как «Одобрение».
Tags: Ворчание, Книги
Subscribe

  • Ярославские диковины, часть 3

    Ещё немного впечатлений от поездки в Ярославль, связанных с местными, скажем так, необычностями. Рядом с отелем, где мы жили, стоит колесо…

  • Ярославские диковины, часть 2

    Продолжаю свой рассказ о чудесах и диковинах города Ярославля. В предыдущем очерке я удачно вспомнил «Город Зеро» Шахназорова, потому что буквально…

  • Ярославские диковины, ч. 1

    Свой день рождения в этом году (а в последнее время праздники прилетают с такой скоростью, что, кажется, только вот лёг спать после новогодней ночи,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • Ярославские диковины, часть 3

    Ещё немного впечатлений от поездки в Ярославль, связанных с местными, скажем так, необычностями. Рядом с отелем, где мы жили, стоит колесо…

  • Ярославские диковины, часть 2

    Продолжаю свой рассказ о чудесах и диковинах города Ярославля. В предыдущем очерке я удачно вспомнил «Город Зеро» Шахназорова, потому что буквально…

  • Ярославские диковины, ч. 1

    Свой день рождения в этом году (а в последнее время праздники прилетают с такой скоростью, что, кажется, только вот лёг спать после новогодней ночи,…