olnigami (olnigami) wrote,
olnigami
olnigami

Навстречу юбилею-1. Звезда и смерть русского социализма.

В преддверии 100-летнего юбилея Октябрьской революции набросал несколько заметок вразнобой о том, как я воспринимаю те далёкие времена и что лично мне интересно в тех давних и крайне запутанных событиях.

За номером один - история русского социализма. В начале XX век социалисты в России сформировали мощное и крайне разнообразное движение. Две большие партии – эсдеки и эсеры, представительство в парламенте, активная политическая «движуха», причём по всем направлениям – создание территориальных отделений, организация митингов и стачек, ну и да, политический террор, что социалистов отнюдь не красило, конечно, но показывало серьёзность их намерений (помню, меня при чтении «Воспоминаний террориста» Савинкова поразило то, с какой лёгкостью он восстанавливал Боевую Организацию после очередного разгрома; у него там чуть ли не очередь стояла из желающих записаться в террористы). Социалисты создали несколько собственных средств массовой информации, активно занимались публицистикой и вообще мыслительной деятельностью: разрабатывали программы общественного переустройства, вели одновременно несколько дискуссий по конкретным историческим поводам (причём, опять же, с широким разнообразием мнений). В рядах социалистов существовала целая когорта публицистов и беллетристов (Короленко и Горький – самые известные фигуры, а так-то их, конечно, куда больше было).

Отдельная история – отношения социалистов к религии, где тоже много всего разного было, от крайнего воинствующего атеизма до «богостроительства». Один из самых выдающихся русских христианских философов отец Сергей Булгаков в начальном периоде своего сложного творческого пути (его умственная биография - прямо такая политическая дуга от крайнего марксизма до крайнего христианского консерватизма) увлекался идеями христианского социализма, написал несколько больших трудов, но потом разочаровался в социализме и сдвинулся в консерватизм (после Октября и всего, что за ним последовало), но в христианстве не разочаровывался никогда. Вообще в русском социализме по многим вопросам существовали разные мнения, и всё это активно варилось и кипело в одном большом котле русской мысли, вместе с идеями либеральными, мистическими, консервативными, историософскими, футуристическими и далее, далее, не было им числа.

Говоря о влиянии социалистов в тогдашнем обществе, мне и вовсе кажется, что если бы перед Великой войной проводился опрос среди российских интеллектуалов о том, каким они видят будущее устройство державы, они бы большинством голосов согласились в том, что Россия непременно должна стать либо конституционной монархией, либо президентской республикой с широкими полномочиями Государственной Думы, в том числе по формированию коалиционного партийного правительства. А коалиция должна будет состоять примерно поровну из социалистов (эсеры, меньшевики, часть трудовиков), либералов (кадеты плюс другая часть трудовиков) и умеренных консерваторов (октябристы плюс часть националистов) и подпираться с боков крайне малочисленными, но очень крикливыми большевиками и черносотенцами.

Увы, Великая война и две последовавшие за ней революции повернули историческое развитие в иное русло, и история первых десятилетий СССР стали помимо много прочего ещё и историей великого заката русского социализма. Между Февралём и Октябрём эсеры и меньшевики как-то очень спокойно наблюдали за тем, как большевики приобретают всё большую популярность в советах рабочих и солдатских депутатов; впрочем, не очень понятно, что они могли поделать – ситуация радикализировалась с удивительной скоростью. А после Октября большевики с чёткой последовательностью начали уничтожать своих политических соперников, как справа, так и слева, причём уничтожать в основном посредством расстрелов.

Меньшевики пытались избежать военного столкновения и ограничиться политическими демаршами, поэтому исчезли довольно быстро. Эсеры разделились на левых и правых, весьма условно, даже не столько идеологически, а скорее в зависимости от того, на чьей территории оказались те или иные члены партии – у белых или у красных (хотя были и последовательные бойцы с большевизмом, как Савинков, например, или ижевские и воткинские работяги, сформировавшие едва ли не самые надёжные части колчаковской армии). Кстати, вполне возможно рассмотреть Гражданскую войну и с такого ракурса: большой конфликт между двумя ветвями партии эсеров, в ходе которого резко ослабли и те, и другие, чем воспользовались их бывшие конкуренты из партии РСДРП и монополизировали власьт.

Тут ещё, конечно, стоило бы отдельно вспомнить русский анархизм, ярко вспыхнувший в Октябре и практически сразу погасший. Хотя потом ещё какое-то время просуществовала легендарная Вільна територія под управлением батьки Махно, впрочем, это было скорее местное явление, в котором не принимали участие анархисты из Центральной России, но тем не менее – и такое было.

Кстати, и впоследствии, когда Сталин уничтожал своих политических противников, он ведь действовал в русле установившейся традиции массового террора, своего рода большевистского modus operandi. Да, и нисколько этого не стеснялся, потому что ничего такого уж особенного ни он, ни его соратники в таком способе решения проблем не видели. Просто пытки, расстрелы и каторга как метод политической борьбы.

В нашей новейшей истории, в тот яркий период Перестройки, между 1987 и 1993 годами (а я предпочитаю именно этими датами ограничивать великую трансформацию советского общества в постсоветское), когда пробудились дискуссии революционных времён, почти все и сразу, социал-демократические идеи вновь набрали некоторую популярность. На мой взгляд, даже и Горбачёва можно счесть (отчасти) социал-демократом. Основываясь даже не столько на его конкретных действиях, сколько на идеях о конвергенции двух систем, сочетанию демократических практик в политике, командно-административных методов в экономике и высокого уровня всеобщих социальных услуг, увеличение роли Верховного совета, отказ от партийной монополии, создание свободных СМИ... Эти идеи Перестройки в советской номенклатуре принимались с большим интересом; это сейчас как-то принято рисовать Горбачёва одиноким бойцом против Системы, но вообще-то его и Политбюро поддерживало, пусть и со скрипом, и в целом верхушка советского правительства, да и среди политических активистов (а политикой тогда интересовались массово, очень напряжённое было время, и вовлеченность была искренней) он пользовался успехом. Тем не менее, ничего путного из попыток плавной трансформации общества не вышло, просто всё треснуло и развалилось.

Сейчас о социал-демократических идеях вспоминают, но больше применительно к опыту скандинавских стран, дескать, вот посмотрите, и в холодном климате можно построить технически развитое, стабильное, справедливое общество, а чем мы хуже? Но это всё как-то тускнеет при столкновении с тем простым и очевидным обстоятельством, что Россия – не Дания. И не Финляндия. И даже не Канада, хотя вроде и похожа. Впрочем, вопрос о том, почему в России за последние сто лет дважды проваливались попытки перейти к демократическому или хотя бы республиканскому общественному устройству, это отдельная большая тема.
Tags: Заметки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments