olnigami (olnigami) wrote,
olnigami
olnigami

Categories:

Классический марксизм и современная экономическая теория

В продолжение постинга про экономическую антропологию (удивительно, как одна мысль тянет за собой другую, как расходятся и ветвятся мысли в разных направлениях, и я порой завидую Галковскому, которому удалось создать слепок древа мысли в «Бесконечном тупике») ещё хочется дописать несколько общих мыслей про марксизм. Преимущественно как об экономической теории, а социологический и философский аспекты затронуть постольку-постольку. Ну и попытаться немного сравнить марксистский подход к экономике с теми представлениями, что развились после кейнсианского поворота и в современное время.

Первое, что важно понимать «за марксизм», - это учение изначально формировалось как ответвление классической экономической теории (она же «политэкономия»), бывшей в свою очередь порождением того великого и могучего «переворота в мозгах из края в край», который принято называть эпохой Просвещения. От своих предшественников марксизм унаследовал ряд черт:

1. Механицизм. Экономика рассматривается как строго детерминированная система, состоящая из отдельных элементов, связанных друг с другом простыми односторонними связями. Образцовой моделью для такой экономики могут служить часы (любимый пример просветителей, начиная с Вольтера). Самый известный пример такого рода в марксистской теории: модель «Деньги-Товар-Деньги’» (вообще-то сама модель сложнее и интереснее, потому что там между «Деньги» и «Товар» ещё задействовано производство, но популярнее этот простой вариант). Другой известный пример – модель «Базис-Надстройка», утверждающая, что экономические отношения определяют все остальные общественные явления и процессы. Есть, кстати, ещё у Маркса не столь известная модель межотраслевого баланса, в которой показана взаимосвязь между отраслями экономики и перетекание капитала между ними, но и эта модель построено так, что исходной считается отрасль «производства средств производства», а отрасль «производство предметов потребления» - производной от неё.

2. Монизм. Существует единая сила, заставляющая экономику двигаться. Сила эта механическая и материальная (никой метафизики, никакого идеализма марксизм, естественно, не допускает, опять же, следуя за общим подходом просветителей), она трансформируется, может принимать разные формы, но сущность её остаётся неизменной. У физиократов в качестве такой силы выступает плодородная сила земли, у классических либералов – стремление человека к личной выгоде плюс «невидимая рука рынка», а в марксизме - труд. Маркс подробно расписывает, как труд порождается, как преобразовывается в капитал и дальше уже в таком новом виде заставляет вертеться все колёсики и шестерёнки экономической системы. Правда, у Маркса капитал предстаёт своего рода искажённым, неправильным трудом, в те моменты, когда становится источником эксплуатации. Но всё равно сущность остаётся одной и той же, даже когда различные формы (или производные) исходной силы вступают в конфликт. Это похоже на то, как в христианском богословии зло рассматривается как искажение замысла Творца, болезнь, а не равная по силе добру сущность.

3. Рационализм и объективизм. Марксистская теория утверждает, что существуют общественные законы, которые могут быть строго логически сформулированы. Эти законы не противоречат друг другу, они познаваемы, проверяемы и обладают предсказательной силой.

4. Универсализм. Законы экономики действуют одинаково во всех обществах, хотя в зависимости от уровня развития общества могут проявляться различным образом, так, противоречия между классами существуют во всех классовых обществах, но в феодальном проявляются в виде крестьянских восстаний, а в капиталистическом в виде забастовок и митингов. Задача исследователя состоит в том, чтобы обнаружить и сформулировать универсальные законы, а затем показать, как они действуют на разных этапах развития общества. Другая сторона универсальности – марксизм способен объяснить любые общественные явления, в самом широком виде, включая право, этику, эстетику, вообще всё что угодно. А если вооружиться методами диалектического материализма (частным проявлением которых выступает марксистская экономическая теория), то можно с успехом решить любой вопрос философии.

5. Хилиазм (или в материалистической версии - прогрессизм). Человеческое общество развивается поступательно, но неуклонно. Бывают отступления от заданного пути (строго детерминированного законами развития обществами), но они носят сугубо временный характер. Конечная точка развития - полностью преображённое идеальное общество, лишённое недостатков и каких бы то ни было внутрисоциальных конфликтов. Марксизм исходит из того, что главным недостатком, можно сказать, основным источником грехов современного общества является частная собственность, ну и всё то, что из неё проистекает: государство, насилие, преступность, неравенство и так далее. Соответственно, коммунизм предстаёт в виде общества без частной собственности

6. Революционизм. Достигнуть состояния идеального общества можно только путём коренной ломки имеющихся социальных отношений и выстраивания новых. Хотя марксизм видит в истории поступательное развитие производительных сил и базирующихся на них общественных отношений, но при этом считает, что в определённые моменты, когда противоречия достигают пика, только радикальные, революционные преобразования могут изменить общество. Отсюда столь значимые для марксизма темы крестьянских войн, восстаний и революций, отсюда же и знаменитая градация революций на «буржуазные» и «социалистические» (то есть на «ложные» и «правильные»).

Что же по всем этим темам говорит современная экономическая теория. Тут сначала надо сказать, что в отличие от XIX века у нас сейчас нет какой-то единой экономической теории или даже единого представления об экономике (а при всех разноречиях между разными школами классической экономической теории, они мыслили в довольно схожей парадигме, что, собственно, и позволяет именовать весь этот период «классической теорией» или «политэкономией»). Современная экономическая теория представляет собой сложную смесь из неоклассической теории, кейнсианства (чаще в нео или пост вариации), австрийской школы, монетаризма, институционализма и разных социопсихологических влияний. Мой любимый пример такого рода смешения(просто я когда-то писал диплом на эту тему): в учебнике по экономической теории в разделе инфляция мирно соседствуют концепция о разделении на инфляцию спроса и инфляцию издержек и монетаристская теория инфляции как порождении избыточного денежного предложения, при том, что это куски двух разных теорий. Тем не менее, такое соседство спокойно воспринимается, а среди экономистов так и вовсе принято говорить о «структурной» (кейнсианской) и «монетаристской» инфляции.

Да, и не стоит забывать, что вокруг мейнстрима бродят различные альтернативные теории (с добрый десяток, а то и больше!) и время от времени довольно болезненно покусывают экономическую науку, указывая на расхождения между теорией и практикой (а их в последнее время накопилось действительно многовато). Вообще, современная экономическая теория напоминает какой-то слоёный пирог или даже несколько кусков разных пирогов, сваленных на одном блюде, и разобраться в этой мешанине не так-то просто. Тем не менее некоторые общие представления можно выделить, хотя подчеркну, что далеко не все школы и отдельные экономисты их разделяют.

1. Биологизм. Экономика рассматривается как гигантский организм, в котором отдельные органы выполняют свои функции, действуют совместно, постоянно влияют друг на другу, причём влияние может быть как строго причинно-следственным, так и с обратной связью. Или несколькими обратными связями. Регулируется эта система по большей части самостоятельно, при этом стороннее вмешательство может поддерживать ту или иную функцию, развивать то или иное направление, но не может регулировать экономику в целом. Точно так же можно поливать растение и удобрять его, но не получится заставить его вырасти больше, чем ему положено от природы.

2. Внутреннее разнообразие. Экономическая система понимается как взаимосочетение людей, институтов и процессов, а движение экономики как результат взаимодействия сил, причём по большей части действующих стихийно и лишь отчасти регулируемых. При этом дискуссия о том, можно ли выделить какую-то единую силу или единую сущность, движущую экономикой, несколько поутихла. Современную экономическую мысль больше волнуют практические вопросы и построение моделей протекающих процессов, чем вопросы метафизики (в данном случае, наверное, правильнее было бы использовать термин «метаэкономика»).

3. Иррациональность и непредсказуемость. Далеко не всегда и не все участники экономической деятельности принимают решения рационально (поэтому такое значение приобретает теория игр). Не все законы экономики действуют строго детерминировано, некоторые действуют в диапазоне возможностей, с той или иной вероятностью (вообще использование математического аппарата теории вероятности обогатило экономическую теорию, но и сделало её гораздо сложнее для понимания). Кроме того, в экономике время от времени происходит вмешательство непредсказуемых факторов, или, как ныне принято выражаться с лёгкой руки Насима Талеба – «чёрных лебедей».

4. Вопрос универсальности законов экономики, скажем так, находится под сомнением. Институционалисты ясно показали, что экономические процессы разным образом протекают в разных странах, вернее, в разных культурах. Есть разница в экономическом поведении как отдельных людей, так и в целом институтов, да и всей системы. Правда, учебники по экономики по традиции всё равно пишутся так, как если бы описанные в них законы действовали одинаково всегда и везде. С другой стороны, влияние культурных особенностей на экономику тоже подчиняется определённым закономерностям, и в этом отношении выработана своя система концепций (см. работы Дугласа Норта). С третьей стороны, нельзя сбрасывать со счетов и политический момент – Всемирный банк и Международный валютный фонд придерживаются строго монетаристских взглядов на экономику и пытаются регулировать экономическое поведение и институты развивающихся страны в соответствии с этими взглядами. А развивающиеся страны, в свою очередь, недовольны таким вмешательством, а потому всё больше склоняются к альтернативным экономическим теориям, отчего эти самые теории набирают всё большую силу (а как раз для таких теорий очень характерен универсалистский подход – стремление свести все процессы к одному фактору, будь то борьба классов, колониализм, противостояние Ротшильдов и Рокфеллеров и так далее).

5. Вопрос об идеальном устройстве общества продолжает дебатироваться, но единой концепции так и не появилось. Зато появилось понимание того, что от таких вещей как преступность или асоциальное поведение полностью избавиться невозможно, можно их минимизировать и каким-то образом регулировать с той или иной степенью успешности. Точно так же и тема неуклонной поступи прогресса ныне вызывает некоторое недоверие, хотя, опять же, и взгляды тут разные, и в целом экономическая теория старается всё же не очень-то лезть в такие вопросы. Скорее есть некое обобщённое представление о том, что хорошо для экономики – крепкие институты, свободные рынки, государственное регулирование косвенными методами, развитие самоорганизации – но с этим соседствует понимание того, что в разных культурах экономика устроена по разному и что как оценивать и сравнивать разные экономические модели не очень-то и понятно.

6. Идея постепенной общественной эволюции. Кажется, никто уже в мейнстриме не воспринимает положительно резкие повороты в экономике в стиле «до основания разрушим, а затем». При этом пользуется популярностью идея о «демократической» революции (ещё один тип в копилку уже имеющихся «буржуазной» и «социалистической»), результатом которой становится либерализация экономики, реформа институтов и, как следствие, экономический рост. Вообще, проблема перехода от одного экономического устройства к другому, сильно волнует экономическую мысль, и здесь за последние годы накоплен большой опыт. Правда от бытовавшего сравнительно не так давно оптимистического представления о том, что после короткого переходного периода страны с административно-командной системой могут устремиться в светлое будущее, не осталось и следа. Особенно в связи с проблемами территорий, входивших в состав ГДР, с неоднозначными последствиями в Центральной Европе, ну и, конечно, практически полный провал идеи о переходе на постсоветском пространстве (за исключением стран Балтии, да и то с большим сомнением).

Стоит добавить, что в том сложном блюде, которое представляет собой современная экономическая теория, сохраняются и следы марксисткой кулинарии, хотя порой уже весьма слабо похожие на оригинальные идеи Маркса. Самая известная, наверное, концепция, выросшая из марксистского понимания мировой экономики, – «мир-системный анализ» И. Валлерстайна. В ней подробно развивается идея о существовании разных «уровней» в мировой экономики - центра, перефирии и полуперефирии, которые находятся друг с другом в сложной взаимосвязи и вместе создают единую мировую систему экономики.
Ещё стоит упомянуть Франкуфуртскую школу, но она больше занимается культурологией и социологией, или, если более обобщённо – обществоведением. Но в силу своего марксистского (или скорее неомарксистского) происхождения экономические вопросы затрагивает регулярно, видя в общественных процессах проявления классовой борьбы и, соответственно, в первую очередь именно экономических интересов.

Кроме того, социалисты постоянно критикуют мейнстримные экономические теории с точки зрения проблемы общественного неравенства. Как раз недавно на эту тему очень мощно выступил Томас Пикетти с книгой «Капитал в XXI веке». Надо сказать, что тема эта действительно сложная и не очень приятная, потому что принятые сейчас экономические теории исходят из того, что экономический рост равномерно распределяется по всему обществу и способствует всеобщему преуспеянию. А из исследования Пикетти (да и не только его, Пикетти по большей части обобщил накопившийся материал и представил его в систематичном изложении) становится ясно, что экономика растёт, но плоды роста получают верхние уровни общества (ещё немного самые нижние за счёт благотворительности и перераспределительных мер), а средний класс в лучшем случае остаётся в прежнем состоянии, а то и вовсе постепенно сползает всё ниже и ниже.

Что с этим делать не очень-то понятно, во многом действительно потому, что экономисты сильно увлечены построением красивых математических моделей, описанием сложившейся действительности, а не предложениями по её изменению. Экономическая теория сейчас во многом превратилось в этакое «искусство ради искусства», а практическая сторона всё больше уходит на периферию исследований. Вообще, есть у меня такое ощущение, что экономическая теория сейчас отчаянно ждёт нового Кейнса – человека, который сможет предложить не то чтобы абсолютно новый взгляд на экономику (не так уж много принципиально нового и у Кейнса-то было), а объяснение всем тем «косякам» - различиям между теорией и практикой, что накопились за последнее время (ну хорошо, хотя бы половине «косяков», уже будет большой прорыв).

Тогда, по крайней мере, появится поле для разговора. Собственно, ведь и значение Кейнса для истории экономической мысли XX века не только в том, что он создал новую парадигму экономического мышления, но и в том, что эта парадигма вызвала и продолжает вызывать шквал критического осмысления. Экономическая теория второй половины XX века в значительной степени строится либо как опровержение постулатов Кейнса, либо как их подтверждение, либо как попытка обновить идеи Кейнса (неокейнсианство и посткейнсианство). Кейнс для экономической теории примерно то же самое, что Витгенштейн для философии, логики, да и вообще для способа мышления. Не зря же эти два великих человека были столь дружны, а Кейнс, как известно, практически буквально боготворил Витгенштейна («Я встретил Бога. Он прибыл поездом в 5:15», знаменитая запись из дневника Кейнса о встрече со своим кумиром).
И есть такое ощущение, что в эту новую парадигму будут включены и некоторые неомарксистские идеи (классический марксизм слишком сильно устарел, тот же Пикетти честно признаётся, что не читал «Капитал» Маркса, потому что не считает это исследование сколь-нибудь актуальным – звучит позёрски, но определённое здравое зерно в таком утверждении есть). Так что марксизм продолжает развиваться и влиять на экономическую мысль, хотя уже во всё более и более видоизменённом виде.
Tags: Заметки
Subscribe

  • Дитя погоды

    В праздничный понедельник 4 ноября ходили в кино на новый мультфильм Макото Синкая (кстати, мне кажется, хорошая традиция – отмечать день единства и…

  • Аниме-сериалы

    Пара слов о просмотренных в прошлом году аниме. Подборка бессистемная, потому что я в последние несколько лет аниме смотрю мало, стараюсь смотреть…

  • О цельности натуры

    Любопытно, как меняется отношение в культуре к такому человеческому качеству, как цельность. Вот, например, division___bell пишет о…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments