olnigami (olnigami) wrote,
olnigami
olnigami

Categories:

Про сонное состояние и Шкловского

Последнюю неделю, с тех самых пор, как Москву завалило снегом, сидел дома. Чувствовал себя как-то странно… не то чтобы плохо, скорее вяло и очень-очень сонно. То ли это простуда такая, то ли погода действует, то ли аллергия на снег, то ли авитаминоз пополам с астеническим синдромом. Выходил только до магазина, но и этого хватило, чтобы оценить непроходимость пешеходных тротуаров и сузившуюся проезжую часть. А ещё поваленные под тяжестью снега деревья и машины, превратившиеся в огромные сугробы,… кстати, хороший фон для литературного произведения, тут можно многое нарыть и в части описания пейзажа, и переживаний людей, угодивших в природный катаклизм, и уязвимости цивилизации перед стихией… да и потом, зимний городской пейзаж очень красив, такой специфической страшной красотой… Можно было бы что-нибудь такое джеклондоновское сочинить, о мужестве и формировании характера в борьбе со снегом, или что-нибудь в духе «Террора» Дэна Симмонса о приходящем из снежной пустыни чудовище, можно, в конце концов, попытаться изобразить сумрачный псевдоскандинавский детектив… снег даёт столько возможностей для воображения…

Все эти дни в свободное от работы время я в основном спал (почему-то прям очень хочется спать, прям вот как выгляну в окно и увижу, что там творится, так веки сами собой смыкаются), и ещё немного читал. В частности, прочитал сборник «Самое Шкловское». Узнал оттуда ответ на давно мучающий меня вопрос – как же Шкловскому с его биографией удалось пережить 30-е годы. Оказалось, что он всё это время крепко спал. Ну, не всё время, конечно. Приходилось ещё работать, но на каких-то не особо заметных мелких работах, при этом Шкловский как можно меньше писать и как можно больше спать. Мне (наверное, по причине моего собственного состояния) показалось, что это хороший способ проживания особо дрянной общественной и культурной обстановки. Будь умным, как Шкловский: если видишь, что наступила зима, залегай в спячку. А проснулся Шкловский только в 60-е, причём сразу проснулся литературным авторитетом просто в силу своего знакомства практически со всеми известными деятелями Серебряного века.

Хотя ирония тут, пожалуй, не уместна. Это ведь то ещё пробуждение получается на самом деле. Двадцать с лишним лет прошло. Эпоха сменилась. А потом ещё и те сны, что снились в том «страшном сне», о том, что ты хоронишь одного за другим всех своих друзей, оказывается, были вовсе и не сны. Стало как-то понятнее, почему в послевоенной публицистике и в мемуарах Шкловского так путаются мысли, фразы и события, почему он пишет как будто спросонья, как будто в лёгком помутнении сознания. Как человек, который и сам не знает, стоит ли ему просыпаться… Силящийся вспомнить те события, что происходили до сна. И не совсем понимающий, было ли то, что он припоминает, на самом деле, или это искажённые образы из сновидений, или что-то там было, но потом во снах обрело другие смыслы и формы.
Интересно, что и другой литературный долгожитель – Валентин Катаев – тоже как будто прожил несколько десятилетий между «бурными двадцатыми» и оттепельными шестидесятыми как будто во сне, а потом проснулся и написал «Алмазный мой венец», из-за которого всусмерть рассорился с тем же самым Шкловским. Впрочем, он и в состоянии полусна написал несколько очень даже неплохих вещей, в отличие от Шкловского.

Что касается книги «Самое Шкловское», то она по своему удачно подобрана и хорошо отражает творчество Шкловского. В книгу намешаны отдельные эпизоды из ранней и поздней публицистики Шкловского, сюда же добавлено несколько его писем, написанных в пожилом возрасте. Тесты намерено даны именно отрывками, как, собственно, и сам Шкловский писал: постоянно перепрыгивая с темы на темы, то и дело уходя мыслью в разные стороны, несколько раз повторяя одни и те же тезисы в разных формулировках, с разными примерами и применительно к разным обстоятельствам. Я как-то пытался прочесть целиком литературоведческую работу Шкловского о Льве Толстом, но так и не осилил. Очень уж тяжело даётся чтения в таком размазанном стиле, без предварительного плана, без структуры, по принципу «что в голову пришло, то и записал». В художественных произведениях и мемуарах это смотрится вполне уместно, а в научных – совсем никак.

В сборник, кстати, не включено ничего из художественных вещей Шкловского, только публицистика, и это, пожалуй, верно. Всё-таки в художественных произведениях больше цельности, их вот так вот на цитаты не раздёргаешь, а потом все они издавались, а вот публицистика не так известна и отдельными книгами выходила незнамо когда (в предисловии написано, что в переводах Шкловского издано гораздо больше, чем на русском, и это понятно, там-то Шкловский – один из отцов-основателей нового подхода к литературоведению, а у нас – странноватый полуфрик, известный разве что своими воспоминаниями о Маяковском и Есенине).
Tags: Житейское, Книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments