olnigami (olnigami) wrote,
olnigami
olnigami

Categories:

Счастье – это тёплый звездолёт

Дочитал сборник рассказов и повестей Джеймса Типтри-младшего, вышедший в издательстве «Азбука». Сразу хочу выразить «Азбуке» и всей команде переводчиков и редакторов, работавших над изданием, своё уважение. Собрать и выпустить в бумаге одного из самых значимых авторов американской фантастики 70-80-х, мало известного в России, это очень серьёзное дело, коммерчески, как я понимаю, вряд ли выгодное, но для российского фантастического сообщества очень важное и даже, пожалуй, знаковое.

Предупреждение: далее по тексту я буду называть автора сборника Алису Шелдон её литературным псевдонимом, потому что, во-первых как-то привычнее, во-вторых, поддерживает ту путаницу с гендерной идентификацией, которая была и остаётся связана с этим именем, и в-третьих, как ни печально, но виртуальный Джеймс Типтри-младший в истории литературы вытеснил и затмил реальную Алису Шелдон. Да, прямо как в её же рассказе «Девушка, которую подключили». И это, кстати, одна из больших проблем при чтении сборника – невозможно воспринимать тексты вне контекста судьбы Типтри, и место обсуждения их литературных достоинств и недостатков занимает обсуждение того, как в них отражаются различные детали биографии автора. Да что там говорить, если даже издательская аннотация чуть менее чем полностью состоит из краткого пересказа этой самой биографии.

Итак, что касается гендерной идентификации, тут вот какая штука. С одной стороны, в рассказах и повестях действительно встречается и довольно часто интонация человека умного, энергичного, волевого, прекрасно образованного, но, увы, навсегда обреченного оставаться «вторым сортом» только потому, что его угораздило появиться на свет с XX набором хромосом вместо XY как у «порядочных людей» (тех самых, которые, согласно частушке, деньги тратят известно на кого). Особенно мощное высказывание получилось в рассказе «Женщины, которых не замечают», обо всех тех секретаршах, кадровичках, ассистентках, которые везут на себе рутинную работу и при это о их вкладе в общее дело не принято даже и упоминать, а к ним самим всегда относятся со снисходительным терпением. В российском деловом обороте таких принято называть «девочками», невзирая на возраст (я помню, сам такое слышал, женщина-инженер говорила с некоторой иронией своему старшему по должности коллеге «на время этого проекта меня к тебе приставили девочкой», а она в тот момент как раз оформляла себе пенсию).

И вот, кстати, о литературных достоинствах. Композиция «Женщины, которых не замечают» выстроена очень интересно – рассказ ведётся от лица мужчины и на протяжении всего рассказа именно он выглядит главным героем, и только в финале ситуация поворачивается и становится понятно, что главным героем-то всё это время как раз была женщина из тех, кого не замечают. Но тут же стоит заметить, что к удачному повороту сюжета научная фантастика пришита «на живую нитку». Вообще, заметно, что Типтри начинала со строгой «научной фантастики», но потом всё больше двигалась в сторону использования фантастического лишь как художественного приёма, что было вполне в духе эпохи «новой волны» 70-х годов.

В этом сборнике есть два её рассказа в классическом научно-фантастическом стиле «Рождение коммивояжера» и «Но мы твоей душе не изменяли, Терра», написанные в жанре производственного романа, чем-то напоминающие «Космический госпиталь» Джеймса Уайта. Только тут вместо госпиталя, лечащего разные космические расы, в одном рассказе – компания по доставке грузов на разные экзотические миры, в другом – планета, проводящая соревнования по всевозможным видам спорта между всеми расами Вселенной. Ну и соответственно там и там множество разных культур, цивилизаций, неожиданных ситуаций, из которых надо выкручиваться. Хорошая возможность показать все возможности своего воображения, и Типтри пользуется этой возможностью на все сто. Про эти два рассказа можно сказать то же самое, что Станислав Лем говорил про Филипа Дика, что каждой из тех идей, которыми он запросто разбрасывается в своих произведениях, другому автору хватило бы на целый роман. И, кстати, эти два рассказа из числа тех немногих в этом сборнике, которые заканчиваются хэппи-эндом. Похоже, чем дальше Типтри отходила от классической научной фантастики, тем мрачнее он становилась.

Возвращаясь к теме гендера и всего с этим связанного. В принципе, не так уж сложно понять, почему ещё в то время, когда подлинная личность Типтри оставалась предметом для дискуссий, в том числе и в части половой принадлежности, многие критики и писатели уверяли, что Типтри ну никак не может быть женщиной. И даже сам Роберт Силверберг говорил, что видит в её стиле нечто безусловно мужское. Ну, во-первых, в те времена женщин, пишущих фантастику, было реально мало, да и с женским типом повествования всё-таки были несколько иные ассоциации. Даже и в наше-то время женщины в основном работают в жанрах романтической фантастики и любовного фэнтези, а в нишу твёрдой фантастики «заходят» гораздо реже. Да и сильные женские персонажи и сейчас ещё не так уж и популярны (правда, люди, читающие англоязычную фантастику, жалуются, что там теперь лесбиянки-воительницы, рубящие мужских свиней в капусту, лезут прям со всех страниц, тыщщи их!), а уж в 70-е с ними было совсем плохо. К тому же у Типтри сильные женщины хоть и имеются, но выглядят не особо заметно, к тому же повествование у неё практически всегда идёт либо прямо от лица мужского персонажа, либо с его точки зрения. Кстати, я не проверял, но, кажется, ни один из представленных в сборнике рассказов не проходит пресловутый текст Бехтель.

Во-вторых, у Типтри действительно жёсткая, суровая, местами циничная, местами мрачная манера выражать свои мысли, которая как-то не особо соответствует тому, что в 60-70-е соответствовало «женской литературе», хотя были, конечно, такие примеры как Урсула Ле Гуин или Ли Брэкет (если брать более старшее поколение классической приключенческой фантастики), которых трудно назвать «романтичными», но это всё же воспринималось как исключение, да и при желании обнаружить «женское начало» у них вполне реально. А вот у Типтри с этим куда хуже, впрочем, насчёт «романтических чувств» – в рассказе «Девушка, которую подключили» Типтри выдаёт такой накал мелодраматизма, что хоть стой, хоть падай. Он настолько слезодавительный и душевыкручивательный, что им пытать можно, такое ощущение, что при его написании Типтри руководствовалась навыками по ведению допросов, полученными во время службы в ЦРУ.

С другой стороны, Силверберг мог бы обратить внимание, например, на то, как Типтри использует сюжетный ход с избиением и изнасилованием. Много ли в фантастике, да и вообще литературе, написанной мужчинами, найдётся случаев, когда не мужчины избивают и насилуют женщину, а женщины избивают и насилуют мужчину? Пожалуй, только «Плоть» Филиппа Фармера можно вспомнить, да и то там не совсем такая ситуация была. Кстати, рассказ «Хьюстон, Хьюстон, как слышите?» явно писался одновременно и в подражание, и в пику «Плоти», ну то есть понятно, что не только этому конкретному роману, но вообще к жанру постапокалипсиса с суровыми мужиками-выживальщиками и женщинами-жертвами, но с «Плотью» есть очевидные сюжетные совпадения.

Или ещё большее выкручивание темы («Педаль в пол», как называют этот троп на посмотрели.ру) – персонажа одного из рассказов в молодости изнасиловали, после чего она стала ненавидеть всех мужчин, в том числе и рассказчика, которого это очень сильно огорчает. И меняет она своё отношение к рассказчику только после того, как тот сам подвергся насилию, что уровняло их в статусе жертвы. Вот такой сюжет у писателя-мужчины я себе совсем уж никак не представляю.

Говоря о сравнениях с другими писателями «новой волны» - наверное, самый близкий по духу к Типтри другой мастер литературного эпатажа – Харлон Элиссон. Оба любят шокирующие повороты, издевательства над персонажами и чернушный взгляд на жизнь. Кстати, оба схожи ещё и тем, что очень любят время от времени подпустить пару ядовитых шпилек в адрес родной страны, властей, патриотических чувств и тому подобного. Тут, правда, стоит заметить, что в случае с Элиссоном это понятно, он всегда был этаким интеллектуалом-диссидентом, а вот Типтри несколько лет служила родине верой и правдой, впрочем, подозреваю, за время этого служения она насмотрелась всякого, откуда и проистекает её насмешливое отношение ко всякого рода «общественным устоям».

А вот что до некоторой степени различает Эллисона и Типтри – их отношение к свинцовым мерзостям жизни. Харлон Эллисон о трагедиях и несчастиях обычно вещает с обличительным пафосом, дескать, взгляните, люди Земли, и ужаснитесь! Как же можно такое творить с подобными себе! А Типтри описывает такие вещи с ледяным спокойствием много повидавшего врача. Как в анекдоте: «ну да, ну, ужас, но не ужас-ужас-ужас». В чём проблема героини рассказа «Девушка, которую подключили»? Она уродливая, тупая и нищая. Да, и её ещё в 12 лет изнасиловала банда гопников с района. Бывает. (Типтри женских персонажей щадит ничуть не больше, чем мужских, и вообще похожа на ту девочку из анекдота, которая: «Девочка, ты что, животных не любишь? – Да я и людей тоже… не очень»). Подозреваю, что разница тут проистекает во многом из личного опыта. По Эллисону всё-таки очень заметно, что самым страшным, с чем он сталкивался в жизни, жизни были школьные издевательства. А вот Типтри явно видела и в молодости, и во взрослом состоянии, как заваривается каша из крови и дерьма, и порой сама же принимала участие в этом заваривании.

Замечу немного в сторону: очень жаль, что Типтри не принимала участия в конвентах фантастики, даже после раскрытия инкогнито, думаю, у журналистов и просто поклонников накопилось к ней много вопросов, которые так и остались без ответов. Впрочем, если вспомнить, что тот же Харлан Элиссон ездил на конвенты с бейсбольной битой, на случай обострения дискуссий о прекрасном, то Типтри должна была ездить туда как минимум с пулемётом Гантлинга («И огнемётом, – плотоядно добавил Тарантино»). Впрочем, это всё шутки, конечно, Типтри принадлежала к тому типу людей, которому не требовалось оружие, чтобы производить впечатление на людей (как у Фазиля Искандера: «он из тех, кого лошади и безо всякого понукания боятся»). Полагаю, если бы кто рискнул задать Типтри неудобный вопрос, она бы так на него глянула, что он тут же бы сам вскочил, разбежался и убил себя апстену.

И ещё о различии между Типтри и Эллисоном. Лучшие рассказы Харлана Эллисона предельно лаконичны, высушены до самой крайней степени, не то что до слова, до знака (если бы Эллисон оказался в том анекдоте про то, как в цирке после атлета налоговый инспектор выжимает из апельсина ещё стакан сока, он бы из того же самого апельсина ещё бы полстакана выжал). А вот Типтри отличается ну не то чтобы многословностью… скорее, манерой как можно дольше оттягивать развязку, таким специфическим саспенсом. Она постоянно поддерживает напряжение, ощущение, что происходит нечто неуютное, неправильное и вот-вот разразится катастрофа, но нет, катастрофа не происходит, но и положительного разрешения тоже нет, а потом происходит что-то нехорошее и кажется, что вот теперь-то будет настоящий ужас, но нет, герои как-то выпутываются и снова тянется напряжённое повествование, и потом этот цикл проходит ещё раз, и ещё, ну и тут уж в конце ба-бах – вот она, долгожданная катастрофа, вызывающая наряду с потрясением и облегчение: вот, наконец-то, дождались, ужасный конец пришёл на смену ужасу без конца.

Да, она не всегда так уж сильно растягивает этот художественный приём, например, в рассказе «Мы, угнавшие “Мечту”» он реализован очень коротко, сухо и чётко, а оттого особо безжалостно. Весь рассказ – это такой калейдоскоп сменяющих друг друга ситуаций, одна другой хуже и безнадёжней, и надо было очень постараться на таком фоне, чтобы в финале вырулить на совсем уж кромешный ужас, и Типтри это удалось! Это на самом деле большое литературное мастерство – выстроить такой сюжет, в котором так чётко выстроена череда ловушек и спасения из них с финальной абсолютной ловушкой, из которой невозможно выбраться (да, это чем-то напоминает сюжет серии фильмов «Пила», в том числе и по накалу мизантропии, в том числе).

А вот в повести «Мимолётный вкус жизни» тот же приём длится на протяжении ста с лишним страниц, медленно, неспешно, жутко и неотвратимо. Но зато здесь заметно, насколько всё-таки художественный приём саспенса связано с эротизмом или, поэтично говоря, «любовным томлением» (Хичкок это обстоятельство, кстати, хорошо понимал и очень грамотно использовал, в отличие от нынешних авторов разнообразных слэшеров, в которых секс и убийства рифмуются с какой-то совсем уж унылой пошлостью). Автор как будто нарочно дразнит читателя, оттягивая и оттягивая момент катастрофы, продлевая мучительное наслаждение нарастающего мрачного катарсиса… а заодно украшает текст описаниями любовных драм, прошлых и настоящих сексуальных отношений, причём самых разнообразных, в том числе и табуированных в глазах общественного мнения. А в кульминации читателя ждёт не только полный и окончательный крах надежд и стремлений, как для персонажей повести, так и для всего человечества, не только одно из самых унизительных рассуждений о природе и смысле существования человека, но ещё и описание полового акта галактического масштаба.

В этих рассказах и повестях, более поздних, заметно отличающихся по настроению от лучащихся бодростью и оптимизмом дебютных вещей прослеживается нечто болезненное, надрывное, садомазохистское – Типтри одновременно мучает, изводит и себя, и читателя, наслаждаясь этой болью. Опять же, как я говорил в начале, в случае с Типтри никак не получается соблюдать правило «не судить об авторе по книгам», хочешь-не хочешь, а размышления над текстом сами как-то съезжают в сторону авторской биографии. Вспоминаются и её попытка суицида в молодости, и сложные отношения с матерью, и ещё более сложные отношения с мужчинами, и то, что свой псевдоним (который правильнее было бы считать не «псевдонимом», а скорее второй личностью) она сконструировала, чтобы уйти от мрачных мыслей и придать смысла своей жизни. А когда эту личину с неё сорвали, впала в депрессию, и её литературный дар сразу иссяк (впрочем, стоит помнить, что разоблачили её сразу после смерти матери и благодаря этой смерти, и неизвестно, что на Типтри больше сказалось). А финальная история с убийством мужа и самоубийством… она настолько в духе рассказов Типтри, что даже и не знаешь, то ли реальность повлияла на литературу, то ли писатель решил реализовать в жизнь свой творческий метод… то ли просто так совпало. И от уверений о том, что Типтри с мужем ещё за несколько лет до этого события приняли решение о двойном самоубийстве, как-то не легче, всё равно история производит впечатление довольно мутной.

Так что вот такой сложный автор. По-хорошему, как минимум половина из рассказов сборника заслуживают тщательного разбора и анализа, и если кому для литературной студии, например, требуется текст, порождающий множество самых разных интерпретаций и вызывающий серьёзную дискуссию, рекомендую покопаться в этом сборнике. То же самое, если вдруг кто-нибудь поинтересуется насчёт качественной научной фантастики, в которой есть добротная литературная основа, интересные идеи, неоднозначные этические моменты – опять же, можно смело указывать на повести и рассказы Типтри. Да, они к тому же ничуть не потеряли в актуальности за прошедшие четыре десятилетия, все темы, к которым обращалась Типтри, и сейчас находятся на острие общественного внимания.

А ещё я уже давно уговариваю Игоря Попова поговорить о Типтри и её рассказах в передаче «Эпиграф», но он никак не поддаётся. Только вот не знаю, какое из произведений выбрать. Как говорится, всё такое вкусное!

PS А ещё буквально на днях премию Типтри переименовали в Otherwise Award (не знаю, как правильно по-русски: «иная премия»? «премия за иной взгляд»? «шиворот-навыворотная премия»?) как раз в связи с мутностью истории вокруг убийства мужа и самоубийства, дескать, сомнительная персона этот ваш Типтри-младший. При том, что Типтри вообще-то псевдоним и вторая личность, да и отчасти литературный персонаж… кстати, а вот вопрос: до какой степени литературный псевдоним можно отделять от его создателя? И наоборот – до какой степени человек несёт ответственность за то, что творит его виртуальный персонаж, например, в игре (вот, допустим, если начать привлекать к ответственности игроков в GTA, что ж выйдет-то). И при том, что история эта всем была прекрасно известна на момент создания премии, и вот почти 20 лет всех всё устраивало, а потом такие ой, да она же мужа своего убила, фу-фу-фу, убрать из названия, срочно!

Впрочем, глядя на то, что в последнее время творится в среде фанатов фантастики, создаётся ощущение, что им там очень сильно не хватает Харлана Элиссона с бейсбольной битой. Цитируя классика: «Ну, где же ветераны, где ветераны с пулемётами? («И огнемётом, – плотоядно добавил Тарантино»). Ветеранов не было».
Tags: Книги
Subscribe

  • Дитя погоды

    В праздничный понедельник 4 ноября ходили в кино на новый мультфильм Макото Синкая (кстати, мне кажется, хорошая традиция – отмечать день единства и…

  • Аниме-сериалы

    Пара слов о просмотренных в прошлом году аниме. Подборка бессистемная, потому что я в последние несколько лет аниме смотрю мало, стараюсь смотреть…

  • О цельности натуры

    Любопытно, как меняется отношение в культуре к такому человеческому качеству, как цельность. Вот, например, division___bell пишет о…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment