olnigami (olnigami) wrote,
olnigami
olnigami

Categories:

О будущем

В продолжение записей о текущем положении дел и последствиях. Понятно, что рассуждать о будущем сейчас затруднительно, слишком много неизвестных факторов на него влияет. Непонятно, сколько ещё продлятся карантинные меры, случится ли осенью вторая волна эпидемии, когда появится вакцина и появится ли она вообще. В случае с Россией один из основных вопросов – когда и до какой степени восстановится спрос на нефть и какими будут на неё цены. Так что сейчас можно разве что примерно очертить контуры будущего, чтобы потом проверить, сбылся ли этот прогноз.

Про экономику. Сейчас разные эксперты пытаются просчитать, насколько упадёт российский ВВП, на 5, 10 или 15 процентов. Как по мне, важен не столько процент падения (он, хочется надеется, будет не таким уж большим), сколько структурные изменения в экономике – резкий спад в отраслях, наиболее пострадавших от эпидемии, вымирание мелкого и среднего бизнеса, расширение монополизации и огосударствления. Большое количество людей либо не сможет приспособиться к этой реструктуризации, либо окажется в значительно худшем положении в части доходов и социального статуса, примерно так же, как это было во время предыдущего большого перелома при переходе от командно-административной экономики к рыночной в конце 80-х-начале 90-х. Хотя, опять же, хочется надеется, не в таких масштабах. И, да, так же как в те далёкие времена будут и люди, выигравшие от изменений, но их будет немного.

Оценить изменение экономической структуры и масштабы потерь доходов будет сложно из-за особенностей нашей экономической статистики, стремления маскировать реальное состояние с занятостью и «серого» сектора, который можно оценивать только косвенными методами. Кстати, отсутствие адекватного анализа происходящего на рынке труда затруднит и оказание мер государственной помощи тем, кто не смог вписаться в новую реальность… при условии, конечно, если такие меры будут. Пока что российское правительство не торопится активно помогать людям, и, по всей видимости, и дальше будет по минимуму выполнять свои обязанности в этой части, опираясь, в том числе, и на недостоверную статистику.
Впрочем, тут ради справедливости стоит заметить, что и возможностей у государства будет не так уж и много. Резкое снижение и спроса, и цен на нефть бьёт по бюджетным доходам; если ситуация будет оставаться столь же плохой, придётся урезать расходы, причём заметно. А учитывая, насколько наша экономика прямо и косвенно зависит от бюджетных денег, мы можем попасть в самоподдерживающийся цикл рецессии: государство расходует меньше – совокупный спрос снижается – предприятия сокращают объёмы реализации, увольняют персонал и урезают зарплаты – налоги снижаются – государство вынуждено ещё сильнее сокращать расходы и так дальше, по цепочке.

Вообще, как показывает опыт последнего десятилетия, сложившаяся в России экономическая система может обеспечивать впечатляющую макроэкономическую стабильность, но не способна обеспечить полноценный экономический рост. От кризиса 2008 года российская экономика смогла оправиться только к 2013 году и после этого сразу вошла в стагнацию. Экономический рост после кризиса 2014 года начался только в 2018 и то на 1,5% ВВП, на уровне статистической погрешности, а доходы населения так и не восстановились даже до уровня 2014 года. Скорее всего, новый кризис приведёт к тому, что российская экономика сначала сильно упадёт, потом немного приподнимется (какой-то компенсационный рост всё равно будет), а затем нащупает новую точку равновесия и надолго в ней останется, причём эта точка будет заметно ниже той, что была до кризиса. А уж выйдет ли система на рост хотя бы в 1-2 процента (больше российская экономика потянуть физически не способна) и когда это будет – даже и предположить невозможно. Хуже того, вполне вероятно, что экономика не сможет восстановиться до следующего кризиса, в ходе которого произойдёт ещё одно падение и стабилизация на более низком уровне, … такая вот получается лестница Ламарка, ведущая в итоге только в одном направлении – всё ниже и ниже.

Про политику. Основными эмоциями, овладевающими массами во время карантина и после него, будет раздражение действиями властей, обида за отказ предоставлять помощь людям и недоумение по вопросу куда же идут наши налоги, которые мы этому государству платим. Эти эмоции будет усиливаться тем, что государство из-за снижения цены на нефть будет вынуждено увеличивать налоговую нагрузку на предприятия и население всеми возможностями способами. Первую ласточку такого увеличения мы уже видели – ещё в своём самом первом обращении к народу Путин ввёл новый налог на проценты с банковских депозитов, а затем парламент с какой-то даже непристойной торопливостью эту меру узаконил. И уже тогда понятно было, что это не экспромт, а часть пакета новых налогов и других мер по изъятию денег у населения, и весь этот пакет неизбежно будет введён. А те выплаты на детей, повышения зарплаты врачам и льготы для предприятий, которые были введены во время эпидемии, будут отменены.

Сюда же стоит добавить эксперимент по введению цифровых пропусков в Москве, который показал, что не самыми сложными методами можно ввести полноценный контроль за проживанием и перемещением граждан, выявить квартиры, сдающиеся в аренду без уведомления налоговой инспекции, сотрудников, работающих на предприятиях без официального оформления. И дальше средства цифрового контроля и за людьми, и, что важнее для российской власти, за денежными потоками, будут только усиливаться.

Впрочем, никаких возможностей для выражения возникающих противоречий между желанием государства пополнить бюджет за счёт кошельков граждан и раздражением самих граждан против отношения к ним как к новой нефти, всё равно не будет. Любые даже самые слабые намёки на политическую активность будут гаситься мгновенно, ни о каких митингах, собраниях или, допустим, организации новых НКО или профсоюзов даже и речи не будет, какие могут собрания или движения в эпоху социального дистанцирования? Даже выборы, которые в последние годы служили хоть какой-то слабой возможностью для демонстрации несогласия, окончательно превратятся в пустышку. Никаких наблюдателей на участки допускать, понятно, не будут, опять же, по причине соблюдения социальной дистанции, а скорее и вовсе везде, где возможно, перейдут на досрочные голосования, выезд с урнами на дом, электронное голосование, в общем не те способы, где можно показывать любые результаты, проверить всё равно никак нельзя. При этом, понятно, сохранятся и усилятся «точечные репрессии» за «экстремизм», под которым будет всё так же пониматься выражение несогласия с политикой властей. Да ещё и к экстремизму добавятся посадки за «фейковые новости», под которые можно будет подвести практически всё, что угодно.

В итоге если сейчас наш политический режим всё-таки пытается хотя бы соблюдать видимость соблюдения демократических процедур и массовой поддержки, пусть и достаточно пассивной, со стороны избирателей, то после нынешнего кризиса он заметно сдвинется в сторону опоры на силовые методы.

Но стоит всё-таки понимать, что вирус и карантин не столько изменили российскую ситуацию, сколько резко ускорили тенденции, которые существовали в ней последние несколько лет. Стагнация, снижение доходов население и ужесточение политического режима – это приметы нашей насущной реальности, и очевидно они и так в последующие годы неизбежно должны были нарастать. Как по внешним причинам – постепенное снижение спроса на нефть и цены на неё, так и по внутренним – увеличение коррупции и монополизации, распад правовой системы и ухудшение качества государственного управления. Но расчёт был на то, что процесс этот будет идти достаточно медленно, его удастся смягчить за счёт накопленных резервных фондов, а граждане страны будут постепенно приспосабливаться к ухудшению условий свой жизни. Сейчас же получается, что из-за эпидемии, карантина и снижения нефтяных цен Россия как будто перепрыгнула сразу из 2020 года в 2030, а то и 2040, и у нас, можно сказать, намечается темпоральный шок. Будущее настало, но мы-то к нему совершенно не готовы.

Есть в этом перескоке в другое время ещё один важный аспект: быть может, вместе с экономическим спадом и ужесточением режима к нам приблизилась и та политическая трансформацию, которую некоторые эксперты относили как раз на период конца 30-х-начала 40-х годов. Ведь если бы при обычных обстоятельствах путинская система, уже явно себя исчерпавшая, могла бы ещё спокойно догнивать пару десятилетий, а то и больше (благо исторические процессы ныне протекают гораздо медленнее, чем в суетливом и взрывном XX веке), то в обстановке одновременно и экономического провала, и политического раздрая она вполне может довольно быстро преобразиться во что-нибудь другое. Правда вот понять, во что именно, довольно сложно. В российской политической системе сейчас, похоже, борются две тенденции. Одна – на дальнейшее укрепление персонального режима, даже не автократии, а скорее некоей обновлённой версии абсолютной монархии, пользующейся для укрепления власти всеми достижениями современных технологий («цифровой абсолютизм»), другая – на распределение власти среди узкого круга высшего слоя элиты («новое Политбюро»), с увеличением политического веса глав регионов.

Собственно, уже в тех самых поправках в Конституцию, которые так бурно обсуждали в начале года и которые ушли на третий план в связи с эпидемией, просматривались попытки наметить контуры новой системы – в новых функциях Госсовета, увеличении полномочий Совета Безопасности содержится некий намёк на создание системы коллективных органов власти. Но, как мы помним, после некоторых колебаний поправки качнулись в сторону продления полномочий нынешнего руководителя – «абсолютизм» победил «политбюро». Но только вот победа в первом раунде не всегда означает победу во всём бою, вопрос об установлении коллективного метода управления всё равно будет ставиться, тем более что недостатки системы, при которой власть концентрируется в руках одного человека, и сейчас видны вполне явственно, а с годами они будут становиться ещё более заметными. Вопрос в том, получится ли такая трансформация или же абсолютная власть будет переходить от одного лидера нации к другому по наследству, этого мы сейчас знать не можем. Ну и да, это уже заглядывание слишком далеко в будущее, нам бы сейчас вот этот кризис пережить, а что там будет дальше… доживём-увидим.
Tags: Ворчание, Житейское
Subscribe

  • О работе

    Тем временем закончилась моя первая рабочая неделя на старом-новом рабочем месте. Уже хочется в отпуск, понятное дело. И спать очень хочется.…

  • Сегодня

    Спал до полудня. Читал книгу Романа Шмаракова «Каллиопа, дерево, Кориск». Делал уборку. Предавался меланхолии. «Каллиопа...» - вещь, конечно,…

  • Фотки и филологи

    Сижу, пишу отчёт с Басткона. Смотрю нащёлканные в процессе фотки. Как всегда. Когда снимал, казалось, что зафиксировал каждое событие, а сейчас…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments