olnigami (olnigami) wrote,
olnigami
olnigami

Category:

Книжный флешмоб, 3 книга

Следующая книга в рамках флешмоба #10дней10книг, к которому меня подключил esdra

«Божественная комедия» Данте Алигьери. Книгу эту мне купила мама, приняв её за литературную основу для спектакля театра Образцова, иронизирующего над библейской историей создания мира. Сейчас уже мало кто помнит, но в своё время этот спектакль был известен, его часто показывали по телевизору, он, кстати, интересно был поставлен, часть персонажей играли люди, часть - куклы. Вот, кстати, тоже поучительная история – казалось, что медийная продукция такого рода должна заслонить и постепенно вытеснить классическое христианское искусства, как более современное, ироничное, драйвовое, не столь прямолинейное, нравоучительное и мрачное. Только вот закончилась эпоха диалектического материализма и «Божественная комедия» в варианте театра Образцова растворилась, и сейчас её уже не ставят, а старый (не)добрый и занудный Данте живёт и здравствует, как ни в чём не бывало.

Не скажу, что я очень уж сильно любил эту книгу, но ощущалась в ней какая-то определённая притягательность. Иной мир, который современным языком, наверное, можно назвать «фэнтезийным», с причудливым переплетением христианских и античных сюжетов, персонажей и образов, с добавлением сложных и диковинных исторических событий средневековой Италии. Все эти составляющие достаточно подробно освещались в примечаниях, и да, это была одна из первых на моём читательском пути книг, в которых примечания к тексту вызывают не меньший, а то и куда больший интерес, чем само повествование. А из описаний некоторых особо выдающихся эпизодов из тех времён складывалась такое впечатление, что их непосредственные участники, попав в ад, не увидели особой разницы между ним и своей жизнью в нашем мире.

Ещё Данте преподал мне очень важный урок, показав, насколько может меняться восприятие того или иного исторического персонажа в зависимости от политических пристрастий того, кто о нём пишет. Помню, когда рассказчик дошёл до самой глубины ада и там обнаружилось, что к высшей мере наказания – пребыванию в пасти дьявола, приговорены три самых страшных предателя в истории человечества – Иуда, Брут и Кассий, я, советский ребёнок, испытал настоящий когнитивный диссонанс. Ведь Брут в коммунистическом пантеоне героев занимал почётное место тираноборца и второго по значимости римского революционера (на первом месте был, естественно, Спартак), а тут его причли к списку главных злодеев во всей истории. С тех пор я не раз сталкивался с таким явлением и успел к нему привыкнуть, но всё же до сих пор, когда я вижу жаркий спор о какой-нибудь исторической фигуре, будь то Степан Бандера или Тереза Калькуттская, я вспоминаю Брута и Кассия, волею поэта, поклонника античности, отправленных на самое дно ада.

Буду банален, признаюсь, что я, как и многие другие читатели «Божественной комедии», легко преодолевал «Ад», с некоторым затруднением «Чистилище», а вот дочитать до конца «Рай» так ни разу и не смог. Слишком скучно становилось. И ещё как-то немного не по себе от строгой размеренности, классической пропорциональности, гармоничности, в которой у каждого есть своё место, и вся эта грандиозная система функционирует как единый механизм. Механизм, который вроде как движим божественной любовью, как уверяет Данте, ведь именно к источнику этой любви он в конце и приходит, его путешествие строится по модели «от тьмы и страдания к свету и блаженству». Но вот ведь какая штука – так как начинается его путешествие с глубин ада, возникает такое ощущение, что с точки зрения тех, кто находится там, основывается эта система вовсе не на любви, а на страданиях тех, кто заточён в аду. Именно их мучения движут солнце и светила, без них этот величественный механизм не может работать, и не может быть никакого блаженства праведников в раю без скорби грешников в аду и чистилище.

Это как в тех прекрасных дворцах, ныне ставших музеями, – Версале или Петергофе: прекрасные строения, восхитительные сады, оформленные согласно строгому геометрическому плану, фонтаны, но вот смотришь на них и прикидываешь, каких огромных объёмов труда – очень и очень низкооплачиваемого – требуется для их содержания. И что неизбежной оборотная сторона этой красоты – тяжкий труд нищих людей, у которых нет никакой возможности сменить свой социальный статус. Или же, если взять пример поближе к нам по времени и ещё более жёсткий – сталинский ВДНХ со статуями, фонтанами (вот откуда в классицизме/ампире такая страсть к фонтанам?), прообраз коммунистического рая на земле, невозможен без ледяного ада колымских лагерей.

Схема посмертного существования, нарисованная в «Божественной комедии», как будто специально создана для иллюстрирования бунта Ивана Карамазова с его возмущением тем, что Царство Небесное строится на страданиях. Наверное, поэтому мне больше нравится то, как описывает загробный мир Клайв Льюис в «Расторжении брака». Серый, мрачный город, в котором грешники, вернее их разрушенные, истлевшие души просто предоставлены сами себе, жить наедине со своей внутренней пустотой, и они могут выбраться из места своего обитания, хотя и не без испытания, причём не только и не столько «физического», сколько морального, заключающегося в осознании своего несовершенства и необходимости принятия любви.

И ещё одна важная деталь: ад у Льюиса крохотный, по размеру меньше атома, потому что души, живущие в нём, слишком простые, одержимые одной идеей, одномерные, в то время как рай огромен, протяжён, разнообразен, потому что таковы души, обитающие там, и душа из рая даже и не может войти в ад, он слишком мал, чтобы её принять. Говоря современным языком, это как при компьютерной архивации – огромный файл, содержащий длинные одинаковые последовательности, может быть ужать в десятки раз без потери информации. Вот и ад у Льюиса осуществляет нечто вроде такой духовной «архивации», при этом душа человека, попавшего в серый город, продолжает считать себя значимой, сложной и разнообразной, а реальное положение дел может осознать только во время автобусной экскурсии даже не в сам рай, а лишь в направлении рая, да и там большинство душ предпочитает оставаться в плену своих прежних иллюзий.

Такое представление явно противоречит строгой классической гармоничной схеме Данте, в которой ад, чистилище и рай соразмерны друг другу и даже в каком-то смысле конгруэнтны. «То, что внизу, аналогично тому, что наверху». Впрочем, сравнение картин иного, духовного мира у Льюиса и Данте – отдельная большая тема, считать ли представления Льюиса развитием Данте или противопоставлением… что выводит на другую совсем уж неисчерпаемую тему разницы между мышлением Средневековья и Нового времени. Ладно, будем считать, что в этом «дне» книжного флешмоба получился такой дубль, сразу две книги, обе оказавшие на меня большое воздействие: «Божественная комедия» Данте Алигьери и «Расторжение брака» Клайва Льюиса.
Tags: #10дней10книг, Книги
Subscribe

  • Ярославские диковины, часть 3

    Ещё немного впечатлений от поездки в Ярославль, связанных с местными, скажем так, необычностями. Рядом с отелем, где мы жили, стоит колесо…

  • Ярославские диковины, часть 2

    Продолжаю свой рассказ о чудесах и диковинах города Ярославля. В предыдущем очерке я удачно вспомнил «Город Зеро» Шахназорова, потому что буквально…

  • Ярославские диковины, ч. 1

    Свой день рождения в этом году (а в последнее время праздники прилетают с такой скоростью, что, кажется, только вот лёг спать после новогодней ночи,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments