olnigami (olnigami) wrote,
olnigami
olnigami

Category:

Книжный флешмоб, 7 книга

Продолжаю растянувшийся до неприличия флешмоб #10дней10книг, в котором я оказался благодаря esdra

Сегодня будут братья Стругацкие. Я некоторое время думал, какую книгу взять, и внезапно решил написать о «Граде обреченном». Наверное, потому что хорошо помню, как я её впервые прочитал - летом, в подмосковном посёлке Опалиха. Несколько лет подряд мы с отцом жили там, снимая половину дома примерно на месяц, а может и больше, не помню. Заняться в Опалихе было особо не чем, и я целыми днями либо гонял на велике по всему посёлку, либо читал, читал, читал… замечательное было время!!

И вот, в числе прочих книг мне попался «Град обреченный». Я тогда так и не понял, о чём этот роман, что там происходит и зачем. Впрочем, мне и сейчас не стало особо понятнее, и, как я убедился, читая отзывы и рецензии других читателей, я в этом не одинок. Впрочем, это ведь не единственное произведение Стругацких, вызывающее в читателе недоумение, мало того, если взглянуть на всё творчество Стругацких, так сказать, с высоты птичьего полёта и попытаться проследить в нём единый узор, некую сквозную тему, я бы определил её как «человек, растерянный перед загадочностью мироустройства». Герой оказывается в обстоятельствах, которых не понимает, где привычные ему правила поведения не срабатывают, но он вынужден как-то действовать, как-то реагировать. Он может пытаться причинять людям добро (в своём понимании), отчего достаётся и ему самому, и окружающим, как это происходило с Максимом в «Обитаемом острове». Может одуревать от происходящего, но раз за разом преодолевать сонную недвижимость и пытаться двигаться, пусть и не очень понимая куда и зачем, как Кандид в «Улитке на склоне». Или он может быть бравым, уверенным в себе космолётчиком, как Иван Жилин, и при этом оказаться всё в той же растерянности при столкновении с миром безграничного изобилия и с той опасностью, которой грозит человечеству новый наркотик (кстати, есть ведь определённая параллель между обитателями Леса и жителями города Хищных вещей, в их одурманенном состоянии, в их расслабленности и неспособности к действию, как будто Лес – это то, к чему приходит увлечение лотофагией, «сном золотым») . Наконец, герой может удивляться происходящему, искренне возмущаться и протестовать, но при этом покорно принимать обстоятельства, плыть по течению, как учитель Аполлон из «Второго нашествия марсиан».

Причём и читатель оказывается в той же ситуации полной растерянности, потому что даже ему не раскрывают, что за правила и обстоятельства действуют в нарисованном писателями мире. И порой даже когда Стругацкие, сжалившись над аудиторией, раскрывают загадку, как в «Отеле у погибшего альпиниста», например, это вызывает некоторое разочарование. Так это всего лишь инопланетяне были, фи, до чего банально.

Создаётся такое впечатление, что в антропологии Стругацких центр человеческой личности – это растерянность, сомнение, постоянная рефлексия, пресловутая гамлетовская нерешительность (тут можно вспомнить очевидную, назойливо проводимую параллель между Антоном-Руматой и Гамлетом). А вот в тех персонажах, которые во всём уверенны, которые всегда твёрдо знают, как правильно поступать, проглядывает нечто не совсем человеческое. Как, например, сытое марсианское уханье, заменявшее смех Вечеровскому, в «Миллиард лет до конца света» (поразительный, кстати, образ, одна чёрта – сразу показывающая и суть персонажа, и отношение к нему авторов, впрочем, Стругацкие вообще гениально умели подбирать такие образы и характеристики, что навсегда врезаются в память читателя). Или как коллекционирование человеческих душ Агасфером Лукичом в «Отягощённых злом», а уж Демиург, точно знающий, как следует изменить историю человечества и создать идеальное общество, тот и вовсе не человек. Кстати, замечу в сторону, что эта парочка напоминает скорее не пришедших вновь на Землю Иисуса Христа и Его любимого ученика, а жутковатую современную версию Дон Кихота и Санчо Пансы. Да и сама повесь неуловимо напоминает Сервантеса, только у Стругацких современный Дон Кихот (которого мы заслужили) не путешествует, а находится в одной точке, и люди вместе со своими историями сами к нему приходят.

Возвращаясь к «Граду обреченному» - как раз в этом романе сюжет о загадочном мире и растерянности человека достигает предела, даже, может, несколько самокарикатурного (вообще в своих поздних вещах Стругацкие переосмысливали своё раннее творчество, пытались взглянуть на него под другим углом, как в «Отягощённых злом», когда выясняется, что создание мира Полдня возможно только при участии сверхъестественной, причём не то чтобы благой силы). Непонятно тут вообще ничего – что это за мир, что за Эксперимент, кто такие Наставники, почему Город так устроен… и так далее, и так далее. А уж ближе к финалу, когда Воронин отправляется в экспедицию, уровень растерянности и непонимания окончательно зашкаливает и повествование окончательно уходит в сторону сюра и больше напоминает сновидение (вообще, тема сновидческого и визионерского у Стругацких заслуживает особого рассмотрения, слишком уж часто в их сюжетах и образах проступает нечто не просто фантастическое, а искажение реальности, подобное тому, что бывает во сне… и да, про связь творчества Стругацких и немецкого экспрессионизма – тоже интересная тем). И никаких ответов на многочисленные вопросы персонажей и читателей так толком и не даётся.

«Град обреченный» можно трактовать (в качестве одного из множества возможных вариантов) как описание человеческой жизни в виде запутанного лабиринта, маршрут в котором неизвестен, а в каждой новой комнате действуют иные законы и опыт, полученный ранее, оказывается неприменим. При этом существуют и некоторые повторяющиеся элементы, намекающие вроде бы на наличие некоей внутренней структуры, общего закона, смысла и сути происходящего, но и это оказывается то ли иллюзией, то ли ещё одной загадкой окружающего мира. К тому же есть ещё и некая разумная сила в лице Наставников, которая стоит за всем происходящим… наверное. А может, они лишь делают вид, что чем-то управляют, а на самом деле они такие же объекты Эксперимента, как и обычные люди? Загадки, таящие в себе новые загадки, калейдоскоп масок, в котором ни в чём нельзя быть уверенным, нет никакой твёрдой почвы и точного знания (кстати говоря, в «Граде обреченном» ещё и особенно заметной становится буддийская сторона творчества Стругацких).
Примерно в том же направлении в «Граде обреченном» развиваются историософские представления Стругацких. Развитие, идущее по спирали (тут, похоже, сказывается гегельянско-марксистская база братьев), загадочное и пугающее прошлое, нависающее над настоящим и направляющее (зачастую на бессознательном уровне) дальнейшее историческое движение. А попытка вернуться назад и разобраться, что же там, в прошлом, произошло и попытаться переиграть историю заканчивается «скелетом фашиста, прикованного к пулемёту» или городом ходячих статуй, а в итоге герои встречают самих себя и вовсе выпадают из Эксперимента и совершают Великое Возвращение. Да, финал романа отличается какой-то совсем уж дикой крышесносностью, в сопровождении робкой надежды на продолжение, где, может, хоть чего-нибудь разъяснится… увы, продолжения так и не последовало.

Возвращаясь к моим личным впечатлениям от «Града обреченного» - почему этот роман намертво сцепился для меня с воспоминаниями о лете в Опалихе. Наверное, потому что я тогда впервые в жизни так надолго оказался вне дома и вне привычного окружения, в месте не то чтобы чуждом и враждебном, скорее просто незнакомом и равнодушном ко мне. Это был мой первый опыт внутреннего отчуждения, рассинхронизации с окружающим миром, растерянностью при попадании в другие обстоятельства. Понятно, что опыт был далеко не столь экстремальным, как у героев Стругацких, но всё же достаточным, чтобы ощутить на собственном опыте ту идею, которая витает на протяжении всего «Града обреченного»: все мы в этом мире как странники в краю чужом, не понимающие, что происходит и зачем. Когда же я вернулся на исходе того лета в свой родной дом, он показался мне чужим… нереальным, иллюзорным. С тех пор каждый раз когда я возвращался домой после путешествий у меня возникало подобное чувство. И, может быть, тем летом я впервые задался вопросом: если то, что я считал своим домом, лишь иллюзия, чужое, временное обиталище, то где же мой подлинный дом, ведь должен же он где-то быть…
Tags: #10дней10книг, Книги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment