olnigami (olnigami) wrote,
olnigami
olnigami

Categories:

Странные литературные сближения: Ричард Морган, Дилэни, Стругацкие

Читал новую фэнтези-трилогию Ричарда Моргана и наткнулся на сюжетный ход, про который не могу понять, то ли это такое совпадение, то ли сознательное цитирование советской классики. У него там дело происходит в далёком будущем, после крушения человеческой цивилизации, от которой осталось несколько городов и племён, впавших в дикость и непрестанно воюющих между собой. Потом появились некие цивилизаторы (это происходило за рамками трилогии, и подаётся как местная легенда, в которой с трудом различаются контуры реальных событий), помогают одному из городов подчинить окрестные земли и создают убогое подобие ранней абсолютистской монархии, с надеждой, что на её основе потом получится запустить процесс технического и культурного развития.

Помыкавшись сколько-то лет с получившимся продуктом и убедившись, что из вчерашних дикарей так вот запросто новое прогрессивное общество не получается, а вместо этого обнаруживается всё так же лютая кровавая жестокость, только с использованием более продвинутых технических средств («И мясокрутку мою забрал… И теперь, значит, в Веселой Башне нежный фарш делает») и более развитой общественной организации, цивилизаторы разочаровались и куда-то свалили. Осталась от них одна женщина, рождённая в смешанном браке, но воспитанная в среде цивилизаторов и проникшаяся их моралью. Она становится советником местного императора по разным вопросам, потому что только она может работать с оставшимся от цивилизаторов оборудованием, ну и вообще умная и смекалистая. Впрочем, от ума, как ещё классик отметил, человеку одно только горе, поэтому большую часть времени героиня тотально офигивает с творящейся вокруг дикости и глушит наваливающуюся тоску местной наркотой.

А ещё у неё есть специально для неё выкованные парные мечи с механизмом самонаведения и особой техникой фехтования, делающие её непревзойдённым бойцом, и да, в этом месте читатель советской фантастики особенно настораживается и бормочет: «что-то слышится родное». Мало того, ей ещё в один не особо прекрасный день дарят красивую рабыню, к которой героиня мгновенно, с первого взгляда, воспылала лютой страстью, но моральный кодекс строителя абсолютизма мешает ей злоупотребить своим социальным положением, хотя очень хочется. И от этого внутреннего конфликта героиня погружается в ещё большую депрессию, которую лечит усиленными дозами веществ. И вот тут как-то особенно остро встаёт вопрос: это Ричард Морган так аккуратно и тонко заимствует из «Трудно быть богом» или же это то, что называется great minds think alike.

Что же до самой трилогии – не скажу, что она произвела на меня особенно сильное впечатление. Да, Ричард Морган умеет сочинять остросюжетные захватывающие истории, в этом ему никак не откажешь. Такое ощущение, что он пишет в состоянии творческого экстаза, бросая своих героев то в одну безумную ситуацию, то в другую, сам заранее не продумывая, как же они будут из них выпутываться и предоставляя героям самим придумывать выход, хотя иногда положение оказывается настолько безнадёжным, что автору приходится вмешиваться и спасть персонажей своим волюнтаристским произволом (на мой взгляд в творчестве Моргана это случается несколько чаще, чем позволяют правила элементарного писательского приличия). Но не важно – видно, что для него на первым месте – закрученность сюжета, лихость, и что сам автор пишет чисто ради фана, а потому и читатель испытывает фан, когда его читает.

Единственное из пока мною читанных у Ричарда Моргана исключений – роман «Рыночные силы». После интригующей завязки (в дивном мире будущего продвижения по карьерной лестнице внутри корпорации можно получить, победив соперника в автомобильных гонках на выбывание) следует унылое развитие в духе «злые корпорации злы… и в этом ракурсе злы, и в этом, а уже в этом особенно восхитительно злы», и только ближе к финалу появляется конфликт, напряжение, и за сюжетом становится интересно следить.

Василий Владимирский в своей колонке на Букмейте, посвящённой трилогии, пишет о том, что она разрушает штампы. Но я вот не знаю, а какие ещё штампы в современном фэнтези, особенно в дарковом и эпическом, ещё не деконструированы. Героическое фэнтези давно уже перестало быть современным изводом волшебной сказки о становлении Героя-с-Тысячью-Лиц. Сейчас куда как чаще встречаются персонажи, у которого у каждого своя правда, столкновение мировоззрение, сложно разрешимые морально-этические дилеммы. А ещё раздвоенность, разочарованность, цинизм, посттравматический синдром и как следствие алкоголическая/наркотическая зависимость. Если уж говорить о сломе штампов, я бы тут скорее вспомнил «Чёрный отряд» Глена Кука, вот там да, чувствовалось, что автор пошёл против течения, да и то не уверен, что он первым был (кстати, есть же ещё «Элрик из Мэлнибоне» Майкла Муркока, вот уж где именно целенаправленная откровенная деконструкция героического фэнтези).

А Ричард Морган, как мне кажется, сам уже поневоле грешит использованием штампов современного фэнтези. Вот у нас герои, которые когда-то прошли путь становления и спасли мир… и обнаружили, что он не особо-то и заслуживал спасения (как в фильме про Бродягу Кэншина есть замечательный эпизод: он встречает самурая, сражавшегося во время гражданской войны по другую сторону баррикад, и тот, узнав легендарного убийцу, с горечью бросает ему: «Посмотри, во что вы, победители, превратили нашу страну, неужели ради этого ты убил стольких моих друзей?», а Кэншин не может ему ничего ответить), а теперь мир снова надо спасть, и больше его спасти некому, и приходится им, скрипя зубами и бормоча «Шо? Опять?», заниматься геройским превозмоганием. Да вон у того же Глена Кука солдаты Чёрного отряда постоянно влезают то в одну войну, то в другую, меняют стороны, и каждый раз вообще-то сражаются за правое дело (с точки зрения, понятно, тех, на чьей стороне они сражаются), при этом прекрасно понимают, что из себя представляют их наниматели, равно как и их противники. У Моргана-то хотя бы герои в молодости сражались в войне с ящерами, которые тупо собирались «убить всех человеков», и тут уж никаких двойственностей, размышлений «а ту ли я сторону принял? а правильно ли мы поступаем» не просматривалось никак. Да и конфликт с местной версией тёмных эльфов тоже вполне себе однозначен, те, хоть и готовы отдельных людей воспринимать как личностей и даже заводить с ними романтические отношения (хотя какие они там романтические, чистая похоть, ничего более), но с человечеством в целом не особо-то и цацкаются, так что вопроса о том, какую сторону занять героям в этом противостоянии особо и не возникает.

Посмотрим на другие шаблоны. Крутой рыцарь-гей? А у Скотта Бэккера в «Князь пустоты» был крутой варвар-гей, что, по-моему, куда более интересный поворот. Злые эльфы вместо добрых? Да Роберт Сальваторе на этой деконструкции целый цикл построил. Магия, неотличимая от технологии, и технологии, не отличимые от магии? Даже не знаю, кого в пример привести… все, повсюду, тысячи их! Древний мир, живущий на обломках технологической цивилизации или даже скорее нескольких цивилизаций? Да вон хотя бы «Умирающая Земля» Джека Вэнса (заглянул сейчас в Википедию: а ведь этот сборник вышел в 1950 году, обалдеть; кстати, и про неразличимость высоких технологий и магии там тоже есть; мне Вэнс всегда казался таким типичным фантастом 70-х, а он на самом деле на поколение старше). Крутой глава местных бандитов, которому неожиданно приданы художественные черты нуарной «роковой дамы», находящейся в сложных отношениях любви-предательства с героем? Да, вот это, пожалуй, оригинальная находка Моргана, и кстати говоря, о «Трудно быть богом»: когда я читал историю этих возвышенных отношений, никак не мог избавиться от мысли, что читаю фанфик с пейрингом дон Румата/Вага Колесо.

Я это всё, собственно, к тому веду, что и в фэнтези, да и во всей и жанровой, и внежанровой литературе почти уже не осталось уже таких штампов, устоев, художественных приёмов, устойчивых тропов, которые бы не деконструировали, не спародировали, не вывернули наизнанку, а что не съели, то понадкусали. Мало того, сами приёмы деконструкции уже стали шаблонными, а в космической фантастике уже даже возвращение к чистым приёмам классики успело произойти (см. «Марсианин» Энди Уира, которого как будто ранний Артур Кларк написал), так, глядишь, по до новой «новой волны» докатимся (хорошо бы, кстати, впрочем… а вот, чем, допустим, лунная трилогия Йена Макдональда не «новая новая волна», да и вообще всё его творчество?). Впрочем, в фэнтези, как мне кажется, то, что называется янг адалт, так и работает всё с той же историей героического взросления подростка, и будет продолжать работать, потому что куда же от неё денешься, эта музыка будет вечной.

***
В продолжение темы о деконструкции штампов. Вот недавно на русский языки перевели роман «Дальгрен» Сэмуэла Дилэни. Я, понятно, сразу же кинулся читать, всё-таки не каждый день (я бы даже сказал, не каждое десятилетие) у нас такие вещи переводят. И обнаружил, что где-то в самом начале автор внезапно, немотивированно и без предупреждения обрушивает на читателя подробно расписанную сцену гомосексуального полового акта. И вот тут действительно видно, что Дилэни в отличие от современных писателей научной фантастики и фэнтези, ставит перед собой целью именно разрушение стереотипов, деконструкцию штампов и сознательную провокацию читателей (а ещё, наверное, хочет отпугнуть не готовых к такому жесткачу, примерно как Умберто Эко в начале «Имя Розы» с подробным и нудным описанием собора, только радикальнее).

И это наблюдение подтверждается тем, что дальше у Дилэни в романе тема гомосексуализма так подробно не заостряется, зато он переключается на проблему верволка в средней полосе России… в смысле на проблему негра в Соединённых Штатах Америки (я так понимаю, что для читателя того периода это было примерно столь же шоковым контентом). Вдобавок, персонажи постоянно употребляют алкоголь и разные вещества, да и в целом вся атмосфера романа проникнута кислотностью и обкуренностью. А ещё где-то на лайвлибе или фантлабе (не помню) я прочитал очень толковый комментарий к «Дальгрену», где написано, что странности в поведении и мировосприятии главного героя (провалы в памяти, перемены настроения и т. п.) очень точно укладываются в хорошо описанное в медицине психическое заболевание (причём, как пишут, не такое уж и редкое, хотя я о нём не знал). То есть Дилэни целенаправленно собирает в своём романе четыре фигуры, вытесненных из общественного сознания, тех, о ком нельзя говорить публично – Гея, Негра, Наркомана, Психа – и предъявляет их читающей публике, бросает как перчатку в лицо, можно сказать. Вот тут да, действительно слом шаблонов, особенно с учётом того, что Дилэни до этого числился по ведомству научной фантастики, которая в те ламповые времена всё ещё считалась тихой консервативной заводью, литературой для юноши, обдумывающего житие, а тут пришла новая волна и всю эту тихую заводь перебаламутила.

Да, ещё в романе главный герой находит тетрадь со стихами неизвестного поэта и так ими вдохновляется, что и сам начинает сочинять, правда, не очень понятно, то ли что-то своё, то ли в подражание предыдущему владельцу тетради, то ли и вовсе выдаёт его стихи за свои… или, может, это тетрадь подчинила его разум и теперь надиктовывает тексты! Зато такой сюжетный поворот становится хорошим поводом встретиться с ещё одним поэтом – зрелым и состоявшимся, который приехал в город в поисках вдохновения, и поговорить с ним о природе творчества, о нравах литературного сообщества (тут, кстати, всё очень и очень знакомо, некоторые вещи, я смотрю, остаются неизменными во все времена и эпохи) и тому подобном. А заодно это хорошая возможность поднять одну из самых больных тем в творчестве – вопрос о подражании, ученичестве, заимствовании и развитии чужих тем, о том стеклянном лабиринте, в котором один творец отражается в другом, и не поймёшь, где оригинал, а где копия.

Да, и, кстати, получается, что Дилэни ставит Поэта в один ряд с Геем, Негром, Наркоманом и Психом, показывая его как такую же вытесненную из официального, дозволенного общественного пространства фигуру, которая тем не менее обладает огромной значимостью, в том числе и за счёт этой самой вытесненности, придающей ему гротескные, пугающие черты. И да, кстати, «Дальгрен» - это своего рода такая попытка проведения сеанса массовой психотерапии, демонстрация обществу его собственных страхов, его фобий и фрустраций, его теневой стороны, не для того, чтобы оно их побороло (потому что никуда эти фигуры не денешь, общество само их воспроизводит), а чтобы научилось с ними жить.
Тут, наверное, стоило бы что-нибудь сказать о сюжете самого романа (наконец уже, но я всё-таки не рецензию пишу, я даже и сам не знаю, что я пишу, это скорее какой-то сеанс автоматического письма получается, со свободными ассоциациями), что ж, вот он. Герой попадает в загадочный город, где произошла некая катастрофа, после чего он оказался частично отрезанным от прочего мира, и в этих местах начала твориться всевозможная чертовщина. Герой поначалу пытается разобраться в происходящем, но быстро сдаётся, приспосабливается к местным странным правилам и даже занимает высокое положение в молодёжной банде (да, фигура Молодого Бандита тут тоже присутствует, и она точно так же выявляется и прорабатывается, как и остальные символические фигуры). И как оно обычно и бывает в подобных книгах, Город выступает таким своеобразным макетом современного автору общества, только не стопроцентно точным, а таким, в котором конструктивные детали выпячены и гротескно искажены, а внутренние, скрытые механизмы и скрепляющие детали обнажены.

Читатель ждёт уж рифмы «розы», так вот – это действительно очень сильно похоже на «Град обреченный» Стругацких, только с блекджеком и шлюхами, а также другими явлениями, обычно подвергающимся цензуре… и с наркотиками вместо алкоголя (кстати, очень заметно при сравнении андерграундной американской и советской литературы, что там, где у хомо советикуса алкоголь, там у хома американуса кислотные вещества). И читая Дилэни, я всё думал, а вот интересно, как бы писали Стругацкие, если бы не внутренняя и внешняя цензура (тут можно вспомнить ту любопытную сцену из «Хромой судьбы», когда главный герой роется в своих черновиках, и там необычные для Стругацких темы проскакивают или «Отель у погибшего альпиниста», далеко не столь простую вещь, какой на первый взгляд кажется). С другой стороны, вспоминая, что начали писать и снимать советские творцы в конце 80-х, когда цензура ослабела, как-то по-разному оно выходило, в основном довольно беспомощно… хотя… та эпоха хотя бы создала свой стиль, да, чернушненький, злобненький, художественно очень слабый, но свой, не то что нонеча, в эпоху сплошного подражательства и вторичности.

И как-то очень вовремя вышел этот перевод Дилэни на русский язык, в то время, когда наше несчастное общество пытается снова загнать под лавку всё, что не укладывается в некие «нормы», в представления о приличном и неприличном, а оно не то чтоб не загоняется, но скорее разбухает как квашня и лезет обратно… ну, где может, понятное дело. Там, где местные традиции позволяют просто тупо убивать «не таких», никаких проблем не возникает, но пока ещё не во всех частях нашей необъятной родины уровень допустимого насилия настолько высок, так что где-то вытесненное из общественного пространства так или иначе просачивается обратно, и не получается его задавить одними только административными мерами. Да вот и этот перевод Дилэни хороший пример. Вроде наша цензура вовсю запрещает пропаганду того, другого и третьего, а тем не менее выходят книги с их упоминанием, мало того, некоторые осмеливаются даже на описание пятого-десятого, и ничего, прокатывает. Понятно, что цензура сквозь пальцы смотрит на литературу, ведь «книжек никто не читает», но всё же, не получается пока что тотального контроля за информационным пространством.

Впрочем, Дилэени интересен не только своим примером просачивания через фильтры цензуры и демонстрации условности этих самых фильтров, а своим подходом к проблеме – готовность идти в запретные области, говорить открыто о том, о чём принято громко умалчивать, показывать тех, на существование кого общество закрывает глаза, ставить вопросы, которые считаются неприличными, ну и так далее. И да, если общество утратило былую простоту и цельность, стало настолько сложным и раздробленным, ему придётся как-то учиться признавать существование тех, кто не вписывается в стандарты и налаживать взаимоотношения. Вот можно посмотреть на то, как это происходило по другую сторону океана, оценить, прикинуть, поужасаться, как уж без этого. Роман Дилэни, кстати, можно ведь прочесть и как описание процесса общественной трансформации, который у него выходит весьма травматичным, и участники этого процесса выведены без всяких прикрас. Чаще всего это неприглядные люди, что уж там; и это тоже проблема – у тех, кто вытеснен из пространства «нормального», очень сложный и насквозь травмированный характер, с давней, нагноившейся злобой против «нормальных», и когда им наконец-то дают возможность высказаться, говорят они с ненавистью и делают тоже много всего неприятного.

А ещё можно оценить какой причудливый путь проделала жанровая фантастическая литература от Дилэни до Моргана, как то, что раньше было шок-контентом и сломом старых шаблонов, становится нормой и… в какой-то момент даже наскучивает. Ситуация, кстати, очень понятная человеку моего поколения – я-то ещё помню советскую систему общественных запретов на «неприличное», помню, как в конце 80-х через эту плотину начали просачиваться отдельные струйки информации, а потом плотина рухнула и обрушившийся поток разметал все казавшиеся ранее незыблемыми моральные устои. А уже лет через десять наступило полное пресыщение, и общественный запрос качнулся в другую сторону, ну и потихоньку добрался до нынешнего странного состояния, когда вроде бы кругом одни запреты, только в них полно дыр и распространяются они не на всех и вообще выглядят скорее пародией на систему запретов времён СССР. Понятно, что колебания между пуританизмом и свободой в общественной морали носят циклический характер, но нас и заносит как-то уж очень далеко, и вид всё это приобретает трагикомический.

А возвращаясь к теме разрушения шаблонов в жанровой литературе, я вот всё думаю, что ведь когда-нибудь и современные шаблоны политкорректности тоже когда-нибудь начнут пародировать и деконструировать, вот интересно, как это будет выглядеть.
Tags: Книги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments