olnigami (olnigami) wrote,
olnigami
olnigami

О Ельцине

написал что-то вроде статьи о первом Президенте РФ. Немного грустновато и пессимистично вышло, но что есть, то есть. Жалко только, что мне негде ее опубликовать, но что поделаешь. Не судьба.

В политической истории России 20- го века есть одна интересная особенность. Каждый раз во время масштабного кризиса на первый план выдвигалась мощная фигура политического деятеля, который удерживал идущую вразнос страну и обеспечивал переход от одного общественного устройства к другому. В этих фигурах прослеживается определенное сходство: все они были людьми жесткими, нестандартно мыслящими, очень энергичными и плохо встраивающимися в систему. Эти качества, полезные во времена кризисов, в обычной, упорядоченной жизни нормально функционирующего государства, карьерному росту отнюдь не способствовали. Ну вот, например, где был бы Ленин, если бы не Февраль 17-го? Так бы и сидел в эмиграции до самой смерти. А Сталин? Получил бы пулю во время очередной экспроприации, или уехал бы в ту же самую эмиграцию. И никто бы никогда не узнал, что в Российской Империи были такие люди, способные полностью перепахать политический ландшафт древней монархии.
Нечто похожее произошло и с Борисом Николаевичем. Да, во времена СССР благодаря кипучей активности он сумел дорасти до весьма серьезного поста, но дальше в той системе он вряд ли смог бы продвинуться, а может, потерял бы и эту должность, слишком уж он был сложным и неуживчивым человеком. Но вот, как было принято выражаться в те годы, «подули ветры перемен», и тут-то нашли себе применение особенности ельцинского характера. Он первым понял, да нет, даже, наверное, не понял, а скорее почувствовал, нутром, затылком, подсознанием, неважно, главное, что он был первым, кто смог помыслить Россию не как часть СССР, а как самостоятельную державу. Остальные, и элита, и народ, оставались игроками старой системы, они еще думали, что можно каким-то образом законсервировать прошлое, боялись даже и подумать о том, что стране предстоит оставить привычную колею и отправиться в путешествие в неизвестность. Никто тогда еще смел признаться не то что вслух, публично, а даже самому себе, что Советскому Союзу пришел конец, такова сила исторической инерции.
Представления об этой новой, независимой России у Ельцина было весьма смутное, впрочем, оно тогда ни у кого четким не было. Пять лет перед этим общество спорило, о том, куда лучше пойти, направо, налево, на Запад или на Восток, а может, лучше и вовсе повернуть назад. Ельцин же, сам бывший человеком жестким и решительным, сделал ставку на самых крайних, радикальных и решительных. То, как лихо они взялись за экономику, сейчас вызывает… ну как минимум оторопь. Бесстрашие и бескомпромиссность «реформаторов» (хотя вопрос, насколько тот аврал на горящем корабле можно было назвать реформой) мало уступали решительности большевиков времен военного коммунизма, и последствия порой вызывали не менее ужасные, чем в те времена. Но, с другой стороны, после исчезновения старой державы они были единственными, у кого была хоть какая-то идея и какие-то представления о том, что нужно делать, и это их выгодно отличало от других прочих. Понятно, что практика весьма отличалась от того, что было написано в учебниках и того, что представляли себе молодые «реформаторы». Опять же, здесь стоит вспомнить Ленина и его соратников после прихода к власти. Они ведь тоже строительство социализма в отдельно взятой стране представляли сугубо теоретически и, откровенно говоря, довольно наивно, а когда добрались до реальной власти, то мировоззрение их весьма и весьма изменилось. Это особенно хорошо заметно, если сравнивать дореволюционные работы Ленина вроде «Государство и революция», и послереволюционные, ну те же «Очередные задачи Советской власти», например.
В ситуации, когда старые законы перестали действовать, приходится полагаться не на теорию, а на чутье, не на компромисс, а на жесткое навязывание своей точки зрения и своей модели поведения. В условиях начала 90-х (как и после 1917) стране нужен был сильный, непредсказуемый, не стандартно и не системно мыслящий правитель, способный сам устанавливать правила и сам же менять их на ходу, готовый поддержать своим авторитетом и своей пробивной энергичностью самые крайние меры.
Но «ветры перемен» не могут дуть вечно. Эпоха Ельцина закончилась довольно быстро. Не в 2007 и даже не в 2000, как многие полагают, а где-то на рубеже 96-97, когда начала формироваться Новая Россия. И это оказалась совсем другая страна, и такой правитель, как Ельцин, был ей не нужен. Да ей вообще многое и многие были не нужны. Система стремительно отстраивалась по-новой, и Ельцин это отлично понял, нет, даже скорее не понял, а почувствовал. Конечно, ему надо было уходить еще тогда, в 96-м, но… историческая инерция, ничего не поделаешь. Парадокс – человек, который всего лишь за пять лет до этого первым ушел из старой колеи в мрак неизвестности, оказался не в состоянии повторить тот шаг.
Последним гениальным ходом Ельцина, ходом, в котором еще раз проявилось его легендарное феноменальное чутье, стал подбор преемника. Он выбрал человека, который идеально соответствовал формировавшейся системе, а потом…просто ушел в тень. И оттуда тихо наблюдал за тем, как Новая Россия прорастает и через остатки старой советской системы, и через те переходные, на живую нитку слепленные в 90-е годы структуры. Подозреваю, что он испытал немалое удивление, увидев, насколько Новая Россия оказалась не похожей на то, что он представлял себе в далекие дни 91-го, когда ветра перемен раскачивали дряхлый, усталый СССР. Многое из того, что он пытался создать и поддержать, уверенный в том, что это наверняка понадобится (свободные СМИ, независимые политические партии, сильный парламент, крупные частные собственники) Новой России оказалось не нужно, и она от этого либо избавилась, либо преобразовала в иные, совершенно не похожие на первоначальные, формы. Да, проступали в этой Новой России те черты, которые, казалось, были давно уже забыты, но, тем не менее, это была новая страна, и полного возврата к прошлому в ней уже не могло произойти. В конце концов, кто как не он, сделал для этого все, что мог. Так же как и Ленина в 17-м история использовала Ельцина для того, чтобы как тараном снести старую систему, расчистить поле... и уйти, предоставив наследникам возможность построить на этом поле что-то новое.
Есть и еще одно сходство между крупными фигурами русской политики 20-го века. Как современники, так и потомки много и ожесточенно спорят о них, подробно разбирают каждое их движение, каждый политический жест, и либо принимают, либо отвергают их самих и то, что они делали. Мало того, в изгибах российской истории этих персонажей, фигурально выражаясь, то свергают с пьедесталов, то опять на пьедесталы возносили. Что ж, такая у них судьба. Но, опять же повторюсь, они выполнили свое предназначение. И не нам их судить.
Tags: Мысли
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments