?

Log in

No account? Create an account
Тетя Аля - Флегматичный циник [entries|archive|friends|userinfo]
olnigami

[ website | My Website ]
[ О журнале | livejournal userinfo ]
[ Предыдущие записи | journal archive ]

Тетя Аля [Nov. 24th, 2007|01:23 am]
olnigami
Вчера умерла моя двоюродная бабушка. Завтра будут похороны. А я написал о ней вот этот текст. Воспоминания, короткие, несколько обрывочные, как это обычно и бывает с детскими воспоминаниями.

Сколько я себя помню, тетя Аля всегда была старенькой. Когда я пошел в первый класс, она и ее муж, Евгений... забыл отчество, Михайлович, кажется, так вот, к тому времени они оба уже были на пенсии и жили на два дома - то в деревне Немчиновке, то в Москве. Не знаю, сколько они были женаты, наверное, очень давно, я в детстве даже и не мог представить, что когда-то они жили не вместе, настолько их образы казались слитными. Даже взрослые, когда их упоминали, то привычно произносили в одно слово «тетяалядядяженя».
Летом родители часто возили меня к ним в деревню в гости. Это был не обычный советский «дачный участок», шестисоточная ячейка, зажатая между заборами соседей и сплошь распаханная грядками, нет, это было обширное наследственное владение, где чувствовались древность и преемственность поколений. Большой деревянный дом, не раз и не два перестроенный (может быть, в его подвале скрывались революционеры, а, может, и вовсе отступающие от Москвы французы), яблони-груши, крыжовник (тетя Аля всегда меня им угощала, а я не мог съесть больше пары ягод, потому что очень уж кислый он был), вишня (или черешня? не помню, но точно помню, что это мне нравилось куда больше крыжовника, только вот ягод было мало, а претендентов на них – много). Ну а самым интересным на участке было другое. Так как места было в достатке, то за домом тетя Аля и дядя Женя землю под культурные насаждения не использовали, а оставили ее в диком виде (а может и не они так решили, а еще раньше так было заведено). Там был лес, самый натуральный лес, только очень маленький. Дубы, ели, кустарник какой-то. Осенью в этом минилесу можно было собирать грибы. Не так много, конечно, как в настоящем лесу (до которого было совсем недалеко и в котором, конечно, не было такого количества грибников, как в наши дни), но все равно это было как-то неожиданно и непривычно.
В Немчиновки мы обычно заезжали на день. Почему-то тетя Аля не любила, когда у них в доме кто-то ночует, пусть даже и родственники. И насколько я помню, дальше веранды мы к ним в дом не заходили, впрочем, и на веранде можно было хорошо посидеть, поесть, а потом – побродить по участку , проверить степень зрелости плодов и овощей.
Сейчас, роясь в памяти, я как-то даже и не могу вспомнить что-то конкретного про те визиты. помню только, что было очень спокойно, тихо, да и все, пожалуй. Единственное яркое впечатление, врезавшееся в память, это как однажды вечером все на той же веранде тетя Аля предложила моему брату перекинуться в «дурачка». Он с радостью согласился, по этой игре он, как бывший студент-геолог, а потом просто геолог, большой мастер, но как известно, каким бы крутым мастером ты не был, всегда найдется кто-то, кто будет круче тебя. Когда брат проигрывал третью партию подряд, у него аж руки тряслись, а тетя Аля только посмеивалась... Я тогда сделал себе зарубку в памяти: «с тетей Алей в дурака не играть... ни-ког-да».
Но это было когда-то, давным-давно. Потом случилось то, что и должно было случиться. Тетя Аля и дядя Женя старели, все больше и больше. В Немчиновку ездить перестали, я слышал про какие-то семейные дрязги, связанные с разделом этого имущества. Потом дядя Женя умер. Тетю Алю это подкосило. Она буквально за несколько месяцев осунулась, сгорбилась, как будто даже стала меньше ростом (я уже потом подумал, что это выглядело так, как будто со смертью мужа из ее тела ушла половина души, ну в каком-то смысле, наверное, так оно и было). Из дома она уже почти не выходила, только до рынка, а потом и вовсе только до магазина. Детей у них с дядей Женей не было, зато были моя мама, я и мой брат со своей семьей. Мы к ней заходили в гости, я помню, один раз отмечали у нее мой день рождения, не то 18, не то 19 лет. Она тогда была еще довольно бодрой, шутила, радовалась, что мы пришли ее навестить. Не помню, чтобы слышал от нее хоть слово жалобы или какое-нибудь ворчание. Ну то есть говорила, конечно, что здоровье уже не то, что пенсия маленькая, но произносилось это без той нутряной тяжелой злобы, с которой очень часто, к сожалению, произносятся такие слова. Она была легкая, да, именно легкая. И телом, и душою. Как было принято когда-то говорить - «старорежимная старушка».
Потом, конечно, годы взяли свое. Когда сил нет даже на то, чтобы до из дома выйти, даже за едой, тут уж все становится по другому. Но какой смысл об этом писать? Я предпочитаю вспоминать ее такой, какой она была двадцать лет назад, в Нахабино, в своем доме, на своей земле. И такой, какой она была потом, когда жила одна в маленькой старой квартире, но оставалась столь же бодрой, деловитой и гостеприимной, как раньше.
linkReply

Comments:
[User Picture]From: yamory
2007-11-24 10:27 am (UTC)
Прими мои соболезнования.
С бабушками и дедушками всегда связаны очень теплые детские воспоминания, которые остаются с нами навсегда.
Пусть земля ей будет пухом.
(Reply) (Thread)