возле сфинкса, питер

Текущее, по следам дискуссий о монументах

По моему скромному мнению, лучшим вариантом памятника на Лубянской площади был бы памятник жертвам Гражданской войны. Всем. Независимо от политической, социальной, религиозной и национальной принадлежности. Только вот я не очень хорошо представляю, как такой памятник мог бы выглядеть. В голову приходят банальные варианты – высокая классическая колонна наподобие Александрийского столба, но только покрытая следами от пуль и выщерблинами от сабельных ударов. Или фигура крестьянина, в отчаянии обхватившего голову руками, а на постаменте надпись: «Белые придут – грабят… Красные придут – грабят» (пожалуй, наиболее краткое и точное описание того исторического периода), хотя, боюсь, выглядеть это будет несколько карикатурно. Но с другой стороны – насколько я понимаю, нет ведь в России ни одного памятника крестьянству, главной жертве кровавого XX века, а так хоть один будет. А с третьей стороны – не только ведь крестьяне пострадали, так что лучше уж было бы изобразить что-нибудь символично-абстрактное. Да, и Соловецкий камень можно оставить и даже вписать в композицию, учитывая, что эпоха террора была закономерным и логичным продолжением Гражданской войны, а в каком-то смысле, может, это и была всё та же гражданская война, только уже не между двумя политическими фракциями, а между государством и обществом.

Хотя понятно, что подобный памятник в России появится ещё не скоро, а спор вокруг Лубянской площади в итоге вылился в чистый абсурд, выбор между Дзержинским и Александром Невским. Единственное, что в этом видится хорошего, – тут во всей красе обрисовался столь любимый российской Системой мошеннический приём: сначала предлагаем людям бессмысленный выбор, затем, когда они из брезгливости отказываются в этом выборе участвовать, официальные лица заявляют довольно «вот, общество в очередной раз показало свою незрелость и неспособность к принятию рациональных решений», а потому спокойно оформляют решение, принятое неизвестно кем и неизвестно из каких соображений. Замечу лишь, что с годами этот приём становится всё более явным и грубым, и что нынешняя Система неуклонно избавляется от последних остатков стыдливости и всё больше упивается возможностью свободно играть краплёными картами.

Collapse )
возле сфинкса, питер

Wolfwalkers

На Новый год смотрели ирландский мультфильм «Легенда о волках» (Wolfwalkers), от той же команды, что делал очень мне в своё время понравившуюся практически безупречную «Тайну Келлс». А вот новый мультфильм вызвал у меня не столь восхищённое отношение. Сюжет здесь очень стандартный, даже, я бы сказал, безнадёжно клишированный: столкновение Цивилизации (Города) и Дикости (Леса), герой из Города влюбляется в лесную принцессу, переходит на сторону Леса и сражается вместе с «дикарями» против своих бывших соплеменников. Тут, правда, вместо молодого мужчины маленькая девочка, да и лесная принцесса такого же возраста, так что романтика представлена в основном чисто детско-дружеская, а не взросло-эротическая, и вообще мультфильм по общему настроению скорее даже не подростковый, а детский.

Надо сказать, что мне сам этот сюжет о противопоставлении Города и Леса и о переходе в дикую свободную жизнь не особо-то симпатичен. Во-первых, в силу того, что я сам городской житель и не могу понять, как можно променять диван, центральное отопление и холодильник на жизнь в лесу под дождём, в холоде и постоянном поиске пищи, к тому же я слишком хорошо понимаю, что в таких условиях я бы и неделю не протянул. Во-вторых, как человек, немного читавший этнографическую литературу, я понимаю, как мало на самом деле той самой свободы в жизни так называемого варварского общества и сколько там правил, обычаев, табу, причём нигде не прописанных и даже толком не проговариваемых, а подразумеваемых, и как легко чужаку нарушить любое из этих правил и отгрести за это неизбежные последствия.

Collapse )
возле сфинкса, питер

Праздничное, рабочее…

Тем временем новогодние праздники прошли и начались рабочие будни. На праздники никуда не ходил, сидел дома, читал. Испытывал ощущение зависшего времени, как в кино при ускоренной перемотке: свет за окном меняется с чёрного на тускло-серый и обратно, на экране телефона увеличиваются даты, в планшете появляются новые тексты, в зеркале видишь, как отрастает щетина… а в остальном ничего не меняется. Напоминает школьные летние каникулы, только книжки тогда были бумажные, а не электронные… и щетины не было, да.

Collapse )
возле сфинкса, питер

Новый роман Роберта Гэлбрэйта

Тем временем дочитал новый роман из серии детективов, которые Джоан Роулинг пишет под псевдонимом Роберта Гэлбрэйта. На этот раз Страйк и Робин расследуют исчезновение медсестры, которое произошло аж целых сорок лет тому назад. Понятно, что это получается очень долгое, на протяжении целого года, нудное путешествие в прошлое. Поиски и опросы свидетелей и подозреваемых, сложные схемы взаимоотношений людей, причастных к делу, кропотливый анализ материалов архивного дела о пропаже, начатого «по горячим следам» и так ни к чему не приведшего. К тому же одной из первых гипотез, выдвинутых по этому делу, стало то, что медсестра оказалось очередной жертвой серийного убийцы, орудовавшего в то время в тех краях, и это ещё даёт дополнительный повод автору порассуждать о маньяках, с экскурсами в разные истории такого рода с омерзительными подробностями.

Как и в предыдущих книгах этой серии, Роулинг очень достоверно воспроизводит следовательскую рутину, довольно унылую, честно говоря (если после чтения, допустим, рассказов о Шерлоке Холмсе или Эркюле Пуаро хочется воображать себя на месте детектива, то после чтения Роулинг думаешь: «вот уж ни за что на свете, никакого здоровья не хватит часами следить за подозреваемыми, бесконечно ездить по разным местам, чтобы задавать вопросы людям, которые вспоминать ничего не хотят и видеть тебя уже не хотят, и читать-перечитывать материалы дела, пока оно тебе в мозг не врежется, нет уж, нафиг-нафиг»). При этом Роулинг как-то всё же ухитряется писать так, что за всей этой нудятиной очень интересно следить; если есть у человека талант к остросюжетной прозе, то он любую тему сможет представить захватывающей.

Из интересных подробностей сюжета я бы отметил две. Collapse )
возле сфинкса, питер

Итоги года, личное

Вслед за мировыми и страновыми итогами напишу и о себе. Впечатления от прошедшего года крутятся в основном вокруг всё той же пандемии. Локдаун и карантин на мне сказались не особо, я и без того в основном работал дома, с минимальными вылазками в окружающий мир. Но даже и при таком образе жизни я не мог не проникнуться общей атмосферой тревожности. Весной, во время первой волны эпидемии, очень сильное впечатление начавшейся катастрофы производили пустые улицы, затянутые лентами детские площадки, закрытый парк по соседству (а там ведь даже и ограды нет, вместо неё поставили длинную цепочку переносных металлических барьеров). Во время второй волны осенью ограничения были не такими серьёзными, зато постоянно сыпались о новости об очередных заболевших ковидом среди знакомых, причём с какой-то прям жутковатой частотой.

Ещё сильное впечатление произвело введение масочного режима. Первые пару недель это казалось каким-то карнавалом с медицинским уклоном, а к концу года воспринимается уже вполне буднично, даже скорее наоборот – человек без маски в публичном месте выглядит непривычно. Кстати, если бы вместо тряпичных масок мы поголовно начали носить что-нибудь вроде средневековых античумных «клювов», выглядело бы всё ещё круче и сюрреалистичнее. Впрочем, за это время я видел на людях и противогазы, и респираторы, и дизайнерские маски затейливых раскрасок… как будто на лицах вдруг проступило что-то такое, что раньше скрывалось внутри (вообще, маски в культуре – тема неисчерпаемая, и как же вовремя в этом году вышел сериал «Хранители», где она раскрыта во всей красе).

Collapse )
возле сфинкса, питер

Итоги года, отечественное

Продолжая подведение итогов 2020 года, перенесёмся в Россию. Здесь так же, как и везде в мире, основным событием стала пандемия, и точно так же, как и везде, она высветила ранее наметившиеся тенденции и те особенности общественного устройства, которые и ранее были известны, но в этом году проявились особенно ярко. Так, например, в очередной раз подтвердилась старая истина: «Москва – не Россия». На пандемию Москва смогла ответить резким увеличением расходов на медицину, строительством новой больницы, перепрофилированием площадей под инфекционные стационары, поддержанием масочного режима, повсеместной установкой дезинфицирующих средств. Из остальной же России постоянно приходили мрачные новости об очередях из машин «Скорой помощи» возле больниц, заполненных моргах, отсутствии лекарств (с лекарствами, впрочем, были и есть проблемы и в Москве, хотя непонятно, насколько это связано с увеличением спроса, а насколько с бардаком, возникшим после введения обязательной маркировки), и не то чтобы это всё привлекало широкое внимание или вызывало возмущение. Все уже привыкли, что Москве – по максимуму, остальным – то, что останется.

Collapse )
возле сфинкса, питер

Итоги года, мировое

По традиции, придя немного в себя после предновогодней суеты, начинаю подводить итоги года. Первым под раздачу пойдут итоги общемировые.

В ушедшем году всю новостную повестку сожрал коронавирус (как тот хомяк из советского анекдота), и тут пока о итогах говорить бессмысленно – кризис ещё только в самом разгаре, а уж о его последствиях и вовсе можно будет рассуждать лет через пять, а то и десять. Поэтому напишу только о том, что очевидно на данный момент.
Пандемия показала, что с системой здравоохранения (именно системой, не отдельными просто хорошими и очень хорошими медцентрами, больницами и врачами) во всём мире дела обстоят довольно скверно. Проблема эта назревала давно, жалобы на медицину – явление общемировое, включая и страны с высоким национальным богатством (особенно в этом смысле удивляют США). К тому же весь мир многие годы отмахивался от предупреждений эпидемиологов о том, что как раз вот такая респираторная зараза, при которой у заболевшего несколько дней не проявляются открытые симптомы, может запросто разлететься по всему миру из-за активных межстрановых авиаперелётов и дикой скученности людей в мегаполисах. Ну вот оно прилетело, а мы оказались к этому не готовы, совсем.

Collapse )
возле сфинкса, питер

Книжные скидки

Библейско-Богословский институт в часть своего 30-летия объявил скидки на несколько своих книг, но только до конца года. Два дня ещё осталось, можно успеть.
http://books.standrews.ru/category/jubilejnaja-akcija?fbclid=IwAR0Yf8zcHLiuJ6pdaVTTH61Bcgyoqdbf3r9dhJxV_7YjLiK05cg_gU_Sbmc

Я вот заказал у них две новых книги Рене Жерара, который мне чем больше я его читаю, тем больше нравится. У меня такое ощущение, что в XXI веке он внезапно оказался едва ли не самым важным и актуальным из философов века XX с его пониманием отношений между жертвой и обществом, изживания массовой травмы, влияния сакрального на культуру. Всё это темы, вышедшие сейчас на первый план, вызывающие горячие споры с резкой радикализацией позиции, и я всё чаще замечаю, что выстраиваются эти споры ровно по тем самым схемам, о которых писал Рене Жерар.

ЕCollapse )
возле сфинкса, питер

Заметки на полях «Дон Кихота», ч. 2

Продолжение заметок, начатых в этой записи: https://olnigami.livejournal.com/354435.html


4. Где-то на половине первого тома «Дон Кихота» я совершил потрясающее «открытие» – до меня вдруг дошло, что это классический роман о страдающем герое, который всю книгу претерпевает всевозможные мучения, а в финале погибает, причём так, чтобы произвести на читателя максимально слезодавительный эффект. И тут же «Дон Кихот» встал в библиотеке моего чертога разума на одну полку с «Жюстиной» де Сада и «Хижиной дяди Тома» Бичер-Стоу (там же ещё стоит и вершина подобного жанра – «Белый Бим Чёрное Ухо», но это настолько образцовая, недосягаемая вещь, что на её фоне даже де Сад отдыхает).

К чести Сервантеса стоит заметить, что он умело избегает как лютой порнографичности де Сада, так и подспудного сладострастного мучительства Бичер-Стоу (вообще, мне эта писательница напоминает повзрослевшую Лизу Хохлакову из «Братьев Карамазовых», любительницу ананасного компота). Впрочем, в описании страданий героя и окружающих людей Сервантес тоже иногда идёт по примерно той же дороге, взять хотя бы историю о мальчике, которого Дон Кихот спас от наказания, а тому потом досталось ещё сильнее, вполне себе в духе маркиза де Сада.

Collapse )