Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

возле сфинкса, питер

Обсуждение романа "Обломов"

http://www.tvkultura.ru/news.html?id=877330&cid=48

Передача по «Культуре», где обсуждают «Обломова». Книга мне, по понятным причинам, весьма интересна, так что решил посмотреть. Забавно, насколько разные отношения и к героям, и к произведению в целом. Понравилось меткое замечание насчет того, что какой же Штольц немец, у него мать – русская, вырос он в России, да ещё и православный вдобавок. Так что вполне себе отечественный типаж, и я с этим выводом согласен. Ещё про то, что пара образов Обломов-Захар – это такое пародийное обыгрывание пар типа Дон Кихот и Санчо Панса и тому подобное. Тривиальная мысль, конечно, а я вот как-то об этом не задумывался.

Обсуждают, конечно, и любовные перипетии романа, трагедию Обломова, в чём-то даже трагедию Ольги, потому что, по идее, она была предназначена именно Илье Ильичу, но вот ведь незадача – не смог он сделать решительный шаг, не смог измениться хотя бы чуть-чуть. Не дотянул он как бы до планки, потому погубил себя. А вот с этим я не совсем согласен. По-моему, Обломов погиб не в тот момент, когда Ольга ему окончательно отказала, а в сам момент её появления. Любое развитие событий с этого момента вело к трагедии, и Гончаров, мне кажется, выбрал ещё не самый худший вариант. Если бы Ольга вышла замуж за Обломова, то они за пару лет, а может и быстрее, рассорились бы напрочь. Причём Обломов искренне бы пытался измениться, но только вот беда – сил на изменения у него нет. Ольга поначалу бодро за него возьмётся, но потом быстро разочаруется, и брак их превратится в тягостную обязанность. Ольга у Гончарова – женщина мудрая, она быстро всё это поняла, тут вовремя подвернулся Штольц, а дальше всё завертелось.

Собственно, трагедия Обломова в том, что он – нежизнеспособен, он не в состоянии ничего изменить в своей судьбе. И по настоящему счастлив он только пока лежит на диване, а стоит ему слезть с дивана и попытаться войти в реальную жизнь и стать нормальным человеком – всё, поминай как звали. Реальная жизнь его разгрызёт и выплюнет, не потому что жизнь такая злая, а потому что Обломов слишком мягкий, слабый и бестолковый. Вот и всё.

Кстати, в передаче ещё хороший вопрос прозвучал: «а что бы делал Обломов, если бы у него не было своего имения?», и ответ на него последовал абсолютно точный: «Спился бы». Вот это верно, с этим я стопроцентно согласен.
возле сфинкса, питер

"Меланхолия"

Да, я как-то обещал рассказать о «Меланхолии» фон Триера. Так вот. Триер, конечно, снял идеальный фильм-катастрофу. Причем безо всяких там пришельцев/астероидов/цунами, паникующих толп и прочих масштабных красот в голливудском стиле. В мире «Меланхолии» Катастрофа прорастает из обыденности, из самой жизни, катастрофа здесь не что-то внешнее, она есть всегда, как данность, как имманентность, и появляется тогда, когда все абсолютно уверятся в том, что наконец-то настали «мир и благоденствие». Тут-то и начинается катастрофа, начинается медленно, плавно, незаметно, с жизни одного, лишь одного человека, а уже затем распространяется на весь мир.

С самых первых кадров фильма проявляется парадокс: вроде бы у главной героини Джастин все замечательно: любимая работа, любимый жених, любимая семья. Замечательная, богатая свадьба, гости, друзья. Но что-то идет не так, все время по чуть-чуть что-то не так. Лимузин застревает на горной тропинке, мать героини произносит неприятную, шокирующую речь, отец избегает разговора, сестра укоряет и требует вести себя достойно. Так что срыв Джастин выглядит хотя и странно, но в чем-то логично. Ей надоело притворяться. Ей захотелось сорвать маски, прекратить эту комедию… в результате она в одночасье лишается всего: работы, мужа, друзей. У нее остается лишь сестра и безграничная, затягивающая как омут депрессия.

Collapse )
возле сфинкса, питер

«Смерть протянула длинный перст и ткнула в человечий улей»

Хотелось бы ошибиться, конечно, но, судя по всему, последствия взрыва в Домодедово будут ровно такими же, как последствия взрывов в московском метро полугодовой давности. Максимум – назовут имена рядовых исполнителей, а вопрос о цели теракта опять канет в глухую темноту. Теракты превратились в «фактор среды», неотвратимый и не зависящий от человеческой воли, нечто стихийное. Зимой в Москве иногда бывают сильные снегопады, летом иногда бывают штормовые грозы и где-то раз в полгода в людном месте взрываются смертники.

Понятно, что такое явление не может не вызывать глухого раздражения. Ну какое же из теракта стихийное бедствие? У него всегда есть фамилия, имя, отчество, и не одно, а много – от собственно взрывника до того, кто давал приказ. У теракта, по идее, должна быть цель; если уж людей убивают столь страшным способом, то это делается не просто так, а ради чего-то. Но почему-то все больше выходит так, что нет ни заказчиков, ни целей, только один факт теракта – «взрыв ради взрыва», и ничего сверх того.

И ведь какой простор для интерпретаций дают современные теракты. Их можно считать дотянувшимся до Москвы щупальцами Северного Кавказ, где такие «фоновые», бессмысленные убийства стали нормой жизни. Можно считать провокациями спецслужб. Можно считать разборками между хозяйствующими субъектами. И так далее, и так далее – одна версия сменяет другую, превращаясь в неразборчивое бормотание. В конце концов, можно сказать, что и нет никаких терактов – это просто рвется от ветхости ткань Мироздания, что ж, и такая версия имеет право на существование.

Борьба с «терроризмом» при таких условиях становится похожа на борьбу со снегопадом – да, его возможность надо учитывать, но уничтожить его невозможно, остается только ждать, когда оно произойдет и потом ликвидировать последствия. Впрочем, если так посмотреть – то ведь наша политика все больше превращается в нечто стихийное. Нет никаких стратегий, никакой воли к чему-то, одно тихое сползание в болото и бестолковые, вялые попытки отреагировать на чрезвычайные события.

Здесь бы по справедливости полагалось пнуть власть. Ведь, в конце концов, нынешним состоянием общества и всем, что из него вытекает, мы обязаны не в последнюю очередь ей. Но, во-первых, а что изменится от этой ругани, а во-вторых, я не вижу, что могла бы власть сделать, реально сделать, чтобы изменить ситуацию. Особенно с учетом того, что сама власть прогнила так, что дальше уж некуда. «Закручивать гайки», давать больше полномочий силовым структурам? Так ведь у нас каждое закручивание ведет только к тому, что структуры начинают использовать новые полномочия для выжимания денег. Разрешить Немцову выходить на площадь по 31-м числам? Думаю, тоже не сильно поможет. Сесть за стол переговоров? Но с кем? Невозможно вести переговоры со снегопадом.

И прямо на языке сейчас вертится: «ну что ж, раз ничего не поделаешь, то смирись, человек, признай свою слабость перед лицом стихии; привыкай, терпи, стенай, но помни, что ничего ты не изменишь». Но нельзя, нельзя такого говорить – не должен человек привыкать к таким вещам, не должен терпеть их. Это неправильно. Только вот если не терпеть, то что делать – вот этого я не знаю.
возле сфинкса, питер

Итоги года. Политика. Можно не читать))

Символом уходящего года стали подземные торфяные пожары, как в буквальном смысле, так и в переносном. Тот пожар, который тихо зрел в обществе уже несколько лет, в этом году несколько раз вырывался наружу то в одном, то в другом месте, причем так же как и в случае с летними пожарами, власти впадали в прострацию, не понимая что с этим делать. Приморские партизаны, видеообращения к Президенту, станица Кущевская, дело Бычкова, Манежная площадь…

В то же время подспудное общественное брожение проявлялось не только в агрессии и нарушении закона. Во время тех же самых пожаров российское общество проявило неожиданную способность к самоорганизации и готовность взять не себя часть тех функций, которые государство оказалось не в состоянии исполнить. А в случае с выступлениями футбольных фанатов как-то всеми забылось, что до столкновений на Манежной и погрома в метро фанаты и сочувствующие провели тихую, мирную гражданскую акцию на «Водном стадионе». И это не считая многочисленных общественных кипений по разным поводам в Интернете, с Химкинским лесом или «Охта-центром», которые при их вполне мирном характере имели широкий резонанс и вроде как даже влияли на происходящее.

Collapse )
возле сфинкса, питер

Савинков

Случайно набрел в сети на повесть «Азеф» Романа Гуля. Только начал читать, но уже видно, что вещь замечательная. Вопреки названию, начинается она вовсе не с Азефа, а с Бориса Савинкова, что, конечно, правильно. Савинков, загадочный и притягательный (практически Остин Пауэрс того времени), куда интереснее и Азефа, и многих других деятелей русской революции. Террорист и поэт-декадент (и отличный ведь поэт), хладнокровный организатор убийств и христианский писатель, о котором с уважением отзывался сам Мережковский, человек, ухитрившийся повоевать чуть ли не на каждой стороне революции и гражданской войны, редкостная биография даже по тем временам.

Я и раньше знал, что Савинков был женат (из того, знаменитого: «Когда принесут мой гроб//пес домашний залает//жена поцелует в лоб//а потом меня закопают"), но думал, что это было только для прикрытия, для облегчения революционной работы. Ан нет, оказывается, вышла она за него по глубокой и страстной любви, конечно же, только с ее стороны, Савинков на ответные глубокие чувства был не способен. Он, похоже, вообще никого никогда не любил – ни людей, ни революцию, но зато позволял себя любить очень многим.

Collapse )
возле сфинкса, питер

Welcome to NHK!

Welcome to NHK! - цинично-мрачное аниме про жизнь японских хикикомори (или просто – хикки) и прочих маргиналов. Главный герой по имени Сато – законченный хикки, пробы негде ставить, не выходит из квартиры уже три года, нигде не работает, из колледжа его выгнали, живет за счет родителей. Знакомых у него немного, точнее, всего трое (что, по-моему, для хикки чересчур много, но понятно – художественная условность). Во-первых, школьный приятель, который случайно поселился в соседней с ним комнате, – любитель хентайного аниме и таких же видеоигр, он вовлекает Сато в свой проект по созданию порнографической игры (попутно довольно подробно раскрывая, как эти игры делаются). Во-вторых, загадочная молодая девушка, которая пытается вытащить Сато из добровольного заточения, и с этой целью организует для него лекции вечером, в парке, и судя по всему, сама нуждается в психологической помощи ничуть не меньше, чем Сато. Ну и наконец, школьная подруга, которая глотает горстями антидепрессанты и собирается принять участие в массовом самоубийстве.

Чем-то это аниме напоминает песню о несчастных сказочных персонажах Высоцкого. Тут тоже все герои несчастные, все с кучей комплексов и детских психологических травм, все какие-то не такие, никак не могут вписаться в общество, боятся людей, ведут себя неадекватно. Да, забыл сказать, что главный герой считает, что вокруг него существует разветвленный заговор некоей организации, которая загнала его в одиночество и теперь делает все, чтобы он оттуда не вылезал. И у него то и дело случаются приступы, во время которых холодильник и телевизор уверяют его, что нельзя никому доверять и что его так называемые «друзья» только и думают как бы его предать.

Collapse )
возле сфинкса, питер

"Жук в муравейнике"

Поучаствовал сегодня в небольшом обсуждении «Жука в муравейники». Как-то очень быстро мы скатились на разговор о допустимости/недопустимости прогрессорства, это тоже важная тема, но все же, на мой взгляд, не столь интересная, как личность Льва Абалкина.
На самом деле, интересно, как мировоззрение, то, что ныне называют «бэкграунд», влияет на восприятие произведения. Вот у меня, допустим, «детонаторы» однозначно ассоциируются с белым камнем из Апокалипсиса («побеждающему дам вкушать сокровенную манну, и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает»), отсюда же, под влиянием этого образа, разворачивается мое понимание текста повести.
Collapse )